Кто такой Лисандр Мисурон? Понятия не имею. Феникс-демиург, которого развоплотили около двадцати лет назад? Не знаю, о ком вы. Меня зовут Эбен Форестлис. Я новоприбывший в Обитель нерин-демиург. И именно эту роль я собирался играть, ступая в мир творцов. Только вот… не учел, что здесь не магическая академия Эридана, где меня толком не знали, а мои фениксовые привычки списывали на принадлежность к малоизученным духам природы. Теперь куда ни шагни — всюду Незримый, который слишком уж добр к нерину Эбену. Ор`ин за плечом вжился в роль няни, только и слышу от него: «Мисурон, нельзя. Мисурон, опасно.» И в добавок давящие на сознание образы из прошлого и трещина в источнике. И обещания, обещания, обещания… Как же я устал…
В пустом темном коридоре центральной башни Обители стояла всепоглощающая тишина. Здание, в котором пару сотен лет назад было шумно даже не во время праздников, а количество демиургов было настолько велико, что, чтобы пробраться в нужное крыло, приходилось раскланиваться каждый десяток шагов, было поглощено мраком и трауром. Прошло около пары сотен лет с момента битвы с Ор`инами за Ткань пространств. Но демиурги до сих пор не оправились от потерь, количество которых они не могли и представить.
Зазвучали тихие далекие шаги. Они размеренно приближались к массивной двери, ведущей в кладезь знаний Создателей.
Огненный демиург узнал, кто идет, издалека. Он сидел в библиотеке, окруженный громадными стопками книг, и третьи сутки без сна искал то, что могло бы спасти Ткань от приближающейся гибели миров, оставшихся после войны без своих хозяев. Поэтому он даже не поднял глаза, когда дверь отворилась, и на пороге показался Незримый.
Старейший поджал губы, осмотрел вымотанного феникса и обратился к нему:
— Лисандр, иди домой. Выспись.
Огненный, не отрывая взгляда от книги, ответил:
— Не могу. К сожалению, я не обладаю такой же бесстрастностью как Вы, наставник, — его голос прозвучал уважительно, но в словах послышалась колкость.
Незримый тяжело выдохнул. Он прекрасно знал о манере речи своего ученика. И о том, как тот выражает свои эмоции во фразах, движениях, взгляде. Ведь он его воспитывал на протяжении многих лет. Сейчас он даже не смог бы назвать точное количество времени, проведенного с ним.
Старейший прикрыл дверь, подошел к фениксу и сел напротив.
— Ты не найдешь здесь ответа, — сказал он.
— А где еще мне искать, если Вы не даете мне допуск к запретным материалам? — не выдержав, огрызнулся огненный и все-таки посмотрел на собеседника.
— Там ты тоже ничего не найдешь. Миры погибнут. И ты прекрасно знаешь это, хоть и не хочешь признавать. Возьми каждый оставшийся демиург хоть по два мира под опеку, игнорируя свой лимит, все равно этого будет мало.
— Как Вы можете так… спокойно говорить об этом? — спросил феникс. Иронично было то, что это было произнесено без каких-либо эмоций.
На лице Незримого на секунду мелькнула грустная улыбка.
— Помнишь день, когда я взял тебя в ученики? Мы говорили о том, что нельзя спасти мир, если он сам идет к своей погибели?
Отложив книгу на стол, огненный медленно кивнул.
— Ткань пространств своего рода такой же мир. Мир, внутри которого существует множество других миров. И у него нет хозяина. И мы, как существа, живущие в нем, можем лишь наблюдать. Сможет ли он справиться с этим или нет — не зависит от нас.
— Вы не правы, — натянувшись как струна, ответил Лисандр, — Мы и существа, и его же хозяева. В наших силах и разрушить его, и спасти.
— У мира может быть только один хозяин. Либо же два, если искры демиургов синхронизированы, — напомнил наставнически Незримый и твердо добавил, — Решения принимает Совет, состоящий из нескольких демиургов, с самого появления Ткани пространств. Это говорит о том, что никто не может взять на себя роль Создателя Ткани. Ведь, в таком случае, ему бы пришлось питать своей энергией все мироздание. Ты сам понимаешь, что это невозможно.
Огненный хотел возразить. Хотел. Из упрямства. Он не желал сдаваться. Но старейший был прав. Такое невозможно.
«Но всегда же есть выход! Всегда!»
— Хватит, Лисандр, — заметив, как феникса вновь начинают одолевать смутные мысли, произнес Незримый, — Нечего разводить пустые разговоры. Ткань с исчезновением нескольких миров не умрет. Если не хочешь быть простым наблюдателем, займись стоящим делом.
— Что Вы под этим подразумеваете?
— Проснулись два демиурга. Новые, чистые души. Первое проявление. Я хочу, чтобы ты взял их под опеку, — видя, как источник ученика раздраженно вспыхнул, Старейший добавил, — Спасти мир можно не только ликвидируя последствия, но и порождая новые пути развития. Умрет пару сотен миров, но родятся новые. И ты можешь сделать так, чтобы их появление произошло как можно скорее.
Кесеотиос, правая рука Незримого, отговаривал делать Лисандра наставником двух молодых демиургов. Огненный был одиночкой, за все свое существование после получение третьего уровня и выше он ни разу не взял никого в ученики. И не собирался. Слишком упрямый. Несговорчивый. Закрывшийся ото всех.
Но Старейший считал, что это должно пойти на пользу Лисандру. После произошедшего в Ткани пространств феникс перегорел. Сделал библиотеку своим домом. Это нужно было исправлять. Потерять такого способного демиурга в нынешней ситуации было бы трагедией не меньшего масштаба.
— Наставничес-с-ство?! Над двумя?! — подскочил с кресла огненный, — Я не собираюсь!..
— Это приказ, Лисандр, — непреклонно произнес старейший, поднимаясь с кресла, — Хочешь или нет, ты возьмешь их в ученики.
Феникс прикусил изнутри щеки до крови, смотря прямо в глаза Незримого. Секунда. Три. Пять.
