Над вершинами зеленеющих лип поднялись мрачные стены из серого гранита с рядами узких бойниц. Старинные шпили щекотали кудрявое брюхо облаков. Весенний ветер крутил скрипучие флюгера и шевелил обветшавший штандарт на бельведере замка: столь милая сердцу немецкая старина ожидала своей участи со старомодным достоинством. Приглядевшись, Вайстор заметил, что на крыше, гремя крыльями, крутились пернатые змеи, вырезанные из жести. Когда-то этот замок называли «Логовом Змея». В старинных пожелтелых книгах еще сохранились рассказы о том, что первый хозяин замка Фридрих Альтайн, рыцарь Карла Великого, был зачат от змея. По слухам, он умел оборачиваться драконом и в этом обличье воровал понравившихся крестьянок. От этой мысли Вайстор даже взбодрился. Он и сам принадлежал к древнему и высокому роду, и что греха таить: аристократы всех веков были охочи до простолюдинок.
Собак спустили с поводков. Покружив по зеленому газону, они рванулись в глубь сада. Густой туман приглушал звуки, но свирепый лай заставил Вайстора свернуть с аллеи. Должно быть, свора взяла в кольцо оленя или серну.
— На могиле моряка розы не цветут, — мажорно насвистывал он, ускоряя шаг.
Он вприпрыжку спустился в ложбину и вскоре догнал бешено лающую собачью стаю. Из алых пастей валил пар, задние лапы яростно взрывали садовый чернозем.
В кругу рычащих чудовищ, прижавшись спиной к стволу яблони, стояла совсем юная девушка, почти ребенок. Вайстор выдернул из сапога короткую плеть. Свист свинчатки разогнал собак. Постукивая плеткой по голенищу, Вайстор разглядывал пойманную «серну».
— Прошу прощения! Фройляйн, должно быть, очень испугалась?
— Нисколько! — довольно дерзко ответила девушка. — А вот она, — девушка погладила старый морщинистый ствол яблони, — испугалась… за меня.
— Фройляйн все еще верит в сказки? — улыбнулся Хорст, обнажив края белоснежных, точно фарфоровых зубов.
Покачиваясь на каблуках, он откровенно любовался «добычей».
Похоже, шум у ворот поднял девушку с постели. Из-под клетчатой юбки белело кружево ночной сорочки, на плечи был накинут платок из козьей шерсти: такие вяжут во время снегопадов пожилые крестьянки в немецких Альпах. На босых ногах болтались простые деревянные клумпы-сабо. Она была высокого роста, очень стройная и даже величавая, словно юная королева. Ее белоснежная тонкая кожа говорила о хорошей породе, но черты лица были слишком округлыми и мягкими для немки. Однако, приглядевшись, в чистоте и плавности этих линий Хорст нашел опасное очарование. Прямые белокурые волосы рассыпались по плечам, и в их обрамлении нежный девичий лик казался еще светлее. На атласном виске играл солнечный локон.
«Атлас и золото — самые благородные материалы. Из них делают самых дорогих куколок», — усмехнулся Вайстор.
Он еще раз пристально осмотрел ее с ног до головы, выискивая хоть какой-нибудь тайный изъян, но все в ней было красиво и трогательно.
— Не бойтесь, фройляйн, это не настоящие псы. Это призрачные волки Вотана, спутники его дикой охоты. А куда я попал? Неужто в замок самой Лорелеи?
— Что вам угодно? — как можно строже и взрослее спросила девушка.
Хорст взял под козырек и галантно поклонился, приложив два пальца к околышу фуражки.
— Штурмбанфюрер СС барон Хорст фон Вайстор. А кто вы?
— Меня зовут Элиза. Элиза Сандивогиус.
Эта встреча в утреннем саду все больше интриговала Хорста. Да и представилась девушка не совсем обычно: Элиза. Так могла назвать себя датчанка или полька, но только не немецкая девушка.
— Наша встреча не случайна, фройляйн Элиза. Скажите, мастер Сандивогиус — ваш родственник?
— Да, это мой отец.
— Как здоровье вашего батюшки? Надеюсь, с ним все в порядке? — поинтересовался Хорст, недобро щурясь по сторонам.
— Отец очень стар, ему нельзя волноваться, — предупредила Элиза.
— Сколько же ему лет?
— Триста сорок.
Хорст присвистнул:
— Да, уже не мало! Не беспокойтесь, фройляйн, ваш батюшка проживет еще дольше, если проявит благоразумие, свойственное пожилым людям. У меня есть приказ фюрера доставить вашего отца в бункер рейхсканцелярии, а мой долг повиноваться приказам.
— Хорошо, тогда у меня тоже есть приказ: пусть ваши люди уведут собак, — с вызовом ответила Элиза. — В замке много редких зверей.
— Я догадался, что вы любите своих животных: лебедей, фламинго, белых единорогов?
— Единорогов? С чего вы взяли?
— Это очень просто… Ваш замок стоит на краю Герцинианской дубровы. Когда-то я был молод и наивен и тоже верил в чудеса. В Герцинианском лесу некогда охотился сам Юлий Цезарь. Я читал его «Записки о галльской войне». Где-то здесь, на берегу Эльбы, он встретил белого зверя с рогом посреди лба.
— Единороги встречаются только в сказках, — поправила его девушка.
— Да! И я прочел их множество. Единороги влюбляются в белокурых дев и бескорыстно служат им. Так чистый и благородный зверь поклоняется чистой и благородной расе смертных, — Хорст продолжал болтать и «вить веревку из песка», внимательно разглядывая странный сад, двор заброшенного замка, солнечные часы со странными знаками на постаменте и замшелую чашу мраморного фонтана.
