Погода изменилась. По броне тяжело зашлепал ливень. В лесу быстро стемнело, но весенняя гроза еще только расходилась. Шум и рев моторов все четверо услышали одновременно. По лесному грейдеру в сторону фронта двигалась колонна немецких танков. В дождливой пелене танки были похожи на древних чудовищ на коротких переваливающихся лапах. Свет фар отражался от мокрой брони, и колонна двигалась в алмазном сиянии.
– «Танки вперед!» – со злой насмешкой прочитал Харитон белую надпись на броне. – Был «Панцер форвартс», стал «Панцер цурюк»!
– Сдаваться ползут? – шепотом спросила Женька.
– Хрен… Видишь, на броне кресты паучьи и все размалеваны.
– Смотри, как их танки на наши похожи… – с восторгом прошептала Женька.
– Немцы их с наших слизнули, один к одному, – пояснил Харитон.
– А нам один хрен! Пристраивайся в хвост! – скомандовала Женька. – Темно ведь, никто не заметит.
Выждав минут пять, самоходка выползла на обочину шоссе, догнала колонну и пристроилась в хвост.
Колонна прошла сквозь темный, затаившийся городок и свернула к воротам базы. По-видимому, здесь у танкистов была назначена дозаправка.
– Немецкий знаете? – подал голос Нихиль.
Гурехин кивнул.
– Скажете, чтоб дозаправили.
Отупевшая от усталости обслуга сунула в бак самоходки шланг с газойлем, в левую канистру долила масла.
Через час ворота базы открылись, и колонна двинулась в сторону Берлина.
Харитон незаметно свернул в лесную полосу и вскоре вырулил на шоссе. Больше не прячась, самоходка шла всю ночь мимо затаившихся тыловых городков и темных, обреченно замерших деревень. Уже рассвело, когда на горизонте, туманной излучиной мелькнула река.
– Вот она – Эльба! – выдохнула Женька. – Смотри: замок на горе! Гнездо орла…
– Да нет, не здесь. Наши по нему уже из катюш лупят, а это Альтайн, – поправил Харитон.
Взлетев на гору, самоходка почти уперлась орудием в ворота с медным, позеленевшим от дождей гербом.
Харитон выпрыгнул из машины и постучал в ворота рукоятью пистолета. Замок ответил тишиной. Беспечно щебетали птицы, сердито гоготали лебеди.
– Обделались со страху, вот и не выходят. Стучи громче, пока мы их противотанковой не щупанули, – скомандовала Женька.
– Не надо стучать, – Гурехин просунул руку сквозь кованую решетку и открыл засов.
Нихиль выглянул из люка и выразительно съежился от утреннего холода, не выражая никакого желания покидать самоходку.
– Ждите здесь, – не то попросил, не то приказал Гурехин. – И без приказа капитана не выдвигайтесь.
Деревья в саду цвели так густо, что внизу было розово и сумрачно. Мелодичный говор ветвей нашептывал давно забытые имена, а пробегающий по траве ветер рисовал мимолетные картины. За стволами яблонь промелькнул белоснежный зверь с длинным рогом на лбу. Дважды на плечо Гурехина садилась пестрая сойка, окидывала черным блестящим глазом и, стрекотнув, улетала.
Замок встретил его пугливым молчанием. Застекленные двери вели в мрачноватый обеденный зал со старинным камином. Стены топорщились оленьими рогами, холодно блестели рыцарские доспехи, а широкий дубовый стол еще помнил буйные охотничьи трапезы. Но на всей тяжеловесной обстановке замка лежала печать едва уловимого женского присутствия. На шелковом диване у камина Гурехин заметил детскую книгу, на столике лежало забытое вышивание.
– Эй, хозяева… – позвал Гурехин.
Внутри ухнуло и замерло эхо. Гурехин поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Грохот и скрежет внизу заставили его остановиться. В охотничьем зале отчетливо лязгнул орудийной затвор. Гурехин выглянул с резной балюстрады: Женька и Харитон поводя дулами автоматов оглядывали охотничий зал.
– Ребята, я здесь! – позвал их Гурехин. – А где товарищ Нихиль?
– Остался самоходку караулить, если что, он сигнальной пальнет.
– Смотрите, книга-то русская! – удивилась Женька.
Она взяла в руки детскую книгу, забытую на диване.
– «Золотой Ключик, или Приключения Буратино. Сталинград. 1936 год», – прочел Харитон.
– А я такую читала. Может быть, кто-нибудь из наших забыл?
– Откуда здесь наши? Замок на немецкой территории, – буркнул Славороссов. – А ну замри… Слышите?
Послышались легкие шаги.
– Здравствуйте… – высокая, стройная девушка вошла в зал. Она смотрела на пыльных, уставших бойцов спокойно и ласково, как на долгожданных гостей.
– Ишь, фря немецкая, по-русски балакает! – окрысилась Женька.
– Прекратить, старшина! – неожиданно резко осадил ее Гурехин, и Женька обиженно поджала губы.
Он быстро сбежал по ступеням вниз, словно уже знал, что сейчас произойдет. Этот розовый сад и весеннее утро были как нечаянный поцелуй, как ожидание невозможного, давно потерянного счастья, и он сразу узнал ее. Глухими варандейскими ночами он вымечтал ее лицо, осанку и тонкое невесомое тело, он выпросил у темного бессловесного лика Судьбы эту встречу и выиграл в поединке со смертью.
