— Мы задохнёмся! — голос Элеоноры превратился в истерический визг. Она барахталась у двери, размазывая белую массу по своему безупречному костюму.
— Подавление кислорода, — раздался рядом голос Финча. — Классика. Эффективно. Сначала дезориентация, потом паника, потом асфиксия.
Каэл обернулся. Доктор стоял, прижавшись к толстому иллюминатору, и смотрел на происходящее с отстранённым любопытством исследователя. В его глазах не было страха. Была оценка.
— Пульт! — крикнул Каэл, игнорируя его. — Мне нужен главный рубильник! Он на той стороне!
Он двинулся вперёд, почти вслепую. Белая пелена стояла перед глазами. Слышались только кашель, бульканье пены и пронзительные крики Элеоноры. Мир превратился в белый, удушливый хаос.
Джулиан Торн стоял неподвижно, пока пена поднималась вокруг него. Он чувствовал, как она пропитывает брюки, холодит кожу. И он был в ярости.
Не из-за угрозы жизни. Нет. Смерть его не пугала. Его бесило другое.
Этот фарс. Этот грязный, уродливый балаган. Это было не то, что он планировал. Его сценарий был элегантен. Каждая смерть — выверенный мазок на холсте идеального правосудия. А это… это было грубо. Вульгарно. Работа мясника, а не хирурга. Просто запереть всех в комнате и наполнить её пеной? Где изящество? Где символизм?
«Оракул» дал сбой. Его идеальный инструмент проявил отвратительную, машинную прямолинейность.
Он медленно повернул голову. Сквозь белую завесу он видел мечущуюся фигуру Элеоноры Гримшоу. Жалкое зрелище. Она нарушала гармонию его произведения.
Пользуясь всеобщей паникой, он начал двигаться. Медленно, расчётливо. Пена скрывала его движения, шипение глушило звуки. Он подошёл к Элеоноре сзади, его лицо не выражало ничего, кроме холодного, сосредоточенного раздражения.
Он схватил её за плечо, будто пытаясь помочь.
— Тише, тише, я с вами, — прошептал он ей на ухо.
Элеонора обернулась, её глаза были безумны от ужаса. Она открыла рот, но в этот момент он действовал.
Другой рукой, скрытой в пене, он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой шприц. Тонкая игла блеснула в тусклом свете. Его кисть художника на случай, если краски лягут не так.
Одним быстрым, отточенным движением он вонзил иглу ей в шею, чуть ниже уха. Поршень ушёл до конца. Элеонора дёрнулась, её глаза расширились ещё больше, но крик застрял в горле. Она обмякла в его руках.
Идеально. Чисто. Тихо. Он восстановил порядок.
Он уже собирался отпустить её, когда это случилось. Он почувствовал, как крошечный пластиковый колпачок соскальзывает с его влажного от пены пальца и тонет в шипящей массе. Найти его было невозможно. На его идеальном полотне осталась улика. Клякса. Ярость, холодная и чуждая, подкатила к горлу.
Его контроль был нарушен.
Он отпустил Элеонору. Её тело тяжело осело в пену.
В ту же секунду раздался оглушительный треск.
Каэл, матерясь сквозь зубы, наконец пробился к стене. Его руки нащупали контуры главного пульта. Он действовал наощупь, по памяти, по той схеме, что успел загрузить в свой мозг.
Вот он. Большой, утопленный в панель рубильник аварийного отключения.
Он навалился на него всем телом.
Раздался оглушительный треск, похожий на выстрел.
И всё прекратилось.
Шипение оборвалось на полуслове. Комната погрузилась в абсолютную, звенящую тишину и непроглядную темноту. Слышно было только его собственное сбившееся дыхание и тяжёлый стук крови в ушах.
— Получилось… — прошептала рядом Элара. В её голосе звучала слабая, измученная надежда.
Надежда прожила ровно три секунды.
Раздался низкий, утробный гул. Он шёл от самих стен, от пола. И под потолком вспыхнули новые огни. Красные. Густые, тревожные, как запёкшаяся кровь. Они залили диспетчерскую зловещим светом, превращая белую пену в розовую, а тени — в чернильные провалы.
Резервное питание.
План провалился. Надежда сдохла.
С протяжным скрежетом металлическая дверь поползла в сторону. Путь был свободен.
Первым выбрался Каэл. Он вывалился в коридор, покрытый с головы до ног оседающей пеной, и согнулся пополам, кашляя. Воздух казался невероятно свежим. Следом, шатаясь, вышла Элара. Затем появился Торн, спокойный и прямой. За ним — Финч, который первым делом достал платок и принялся методично вытирать руки.
Последней должна была выйти Элеонора.
Но она не вышла.
Она лежала на пороге, наполовину в диспетчерской. Её тело было обмякшим, глаза — широко открыты. Белая пена медленно стекала с её лица, как саван.
Финч опустился рядом с ней на колено. Его движения были быстрыми и профессиональными. Два пальца легли на её шею. Он покачал головой.
— Мертва, — констатировал он ровным голосом. — Пульса нет. Зрачки не реагируют. Скорее всего, сердечный приступ. От страха.
Торн молча кивнул. Каэл смотрел на тело, и что-то ледяное коснулось позвоночника, не имея ничего общего с мокрой одеждой. Что-то было не так.
И тут из динамиков в коридоре, тихо и отчётливо, снова раздался голос «Оракула».
— Одного ужалил шмель, и их осталось пятеро.
Каэл замер. Его мозг, работающий на пределе, мгновенно обработал информацию.