— Гость, пироман чертов, развлекается. Любит огонь, природа у него такая.
В одну непрекрасную ночь поместье атаковали гвардейцы. Васнецовых спасли турели, позаимствованные в той самой базе из будущего. Я снова вспомнил трещину около офиса «Овечек». Гвардейцы уничтожили большую часть защитных систем, но все же отступили.
Васнецовы отправили сына в Москву, дав денег и письмо к дальнему родственнику с просьбой о помощи хотя бы на первое время.
— Теперь я понимаю, что Андрюшенька не доехал, — голос Натальи задрожал, но она справилась с собой.
Они потратили день, чтобы перетащить в монастырь все необходимое для выживания, запасы консервов, питье, кое-какую бытовую технику, генератор на батареях, все, что осталось от охранных устройств.
— Мы успели выпросить блокировку прохода! — рассказал Владимир.
— Да что ж ты за трепло! — Наталья стукнула мужа по плечу.
— Уже неважно, — потер он ушибленное место. — доступ закрыт. А просить у этой стервы можно что-то одно за раз. Мы выбрали ключ к трещине. Он нас и спас. Когда ночью опять пришли гвардейцы и подожгли дом, мы ушли в монастырь. Символично, да?
— Да, да! Там скрыт осколок, в котором живет вполне рабочий исполнитель желаний.
— Вообще любых желаний? — уточнил я.
— Материальных, — пояснила Наталья, смирившаяся, что между нами, родственниками, нет секретов. — Можно попросить только одну вещь, зато любую. Даже не существующую, но хорошо описанную.
— И вы выбрали ключ, запирающий трещину, — покачал я головой.
— Барон не первый, кто хотел нас использовать. Вокруг каждой удачной находки сразу вьются толпы халявщиков. Иногда очень агрессивных.
Я начинал понимать их игру. Не верить же всерьез в болтливого папашу и одергивающую его мать. Они явно хотят, чтобы я за ручку их провел к Золотому Шару осколочного разлива. Может быть, и проведу, если будут хорошо себя вести. Ладно, кого я обманываю, я чувствую свой долг перед этой семьей, хотя на самом деле ни в чем перед ними не виноват.
— Пора выбираться отсюда. Нам всем повезло, что кроличья нора ведет не в гнездо саламандр.
— Куда выбираться? У нас ничего не осталось в том мире, кроме пепелища, заблокированных счетов и врагов.
— Вы же не в курсе последних новостей! — произнес я с преувеличенным энтузиазмом. — Докладываю. Мы отбили все иски от бароновских прихвостней. Счета разблокируют не сегодня-завтра. С Вержицким я тоже разобрался. Гвардия его, по сути, уничтожена, носа в Нижегородскую губернию он в ближайшее время не сунет. В качестве виры он отстегнул круглую сумму, которую я готов потратить на фонд помощи его жертвам в наших краях. В частности, отстроим заново дом в поместье Васнецовых.
— Вы собираетесь жить с нами в этом доме? — напряженно спросила Наталья.
— Я понимаю, что видеть меня в этом теле для вас будет тяжело. Не беспокойтесь, я найду, где поселиться. Вы, пока особняк строится, можете пожить в квартире, которую я снимаю в городе. Но напоказ нам следует демонстрировать какие-то родственные отношения. Мы должны будем пару раз выбраться в свет всей семьей. Может быть, устроим прием в честь новоселья. Это приемлемо?
Васнецовы мялись, не в силах принять решение.
— Ну же, вам надо поесть по-человечески, и, уж извините за подробность, помыться и переодеться в свежее.
Забавно, что подобные малозначащие доводы могут обрушить лавину. Супруги, наконец, отправились к выходу из кроличьей норы. Забирать что-то из каменного домика они не стали, то ли там не осталось ничего стоящего, то ли они собирались вернуться сюда вновь, да наверное и не раз.
По дороге я вспомнил кое-что важное.
— Кстати, дорогие родители, вы скоро станете дедушкой и бабушкой.
Что-то щелкнуло в голове Натальи Владимировны, она на автомате начала «материнскую тираду»:
— Андрюшенька, что ты…
Владимир Петрович положил жене руку на плечо, и она замолкла.
— Вы помните семью Кречетовых? — продолжил я.
— Да, соседи наши. Боюсь, что Вержицкий с ними расправился первыми.
— А вы что в это время делали? Ролик для соцсетей писали? — не выдержал я.
Вспомнилось некстати Олино «кто-то же должен…»
— Андрей! — возмущенно одернула меня Наталья.
Что-то сдвинулась в ее сознании. Я понимаю. Ей было трудно смотреть на мое лицо, напоминая себе, что ее сын мертв.
— Мертвы не все. Ольга выжила, — ответил я резко, чтобы хоть как-то выйти из трудной ситуации. — Я подал документы на ее удочерение. Надеюсь, у вас нет проблем, с тем, что она официально вступит в семью Васнецовых?
Они ответили не сразу. Владимир решился первым и умоляюще взглянул на жену. Наталья вздохнула, поцеловала мужа в лоб, высвобождаюсь из-под его руки.
— Мы очень рады, что девочка жива. И спасибо, что ты решил о ней позаботиться. Если тебе будет трудно одному за ней следить, мы примем ее как родную, не сомневайся.
