В ту же секунду тихо звякнул колокольчик, сообщая о прибытии Алекса Гоубера. Дверцы лифта разошлись, и я чуть не выдал себя, на мгновение, застыв, как вкопанный, при виде нашего финансового директора. Он был весь белый, как снег, словно мистический вампир выпил всю его кровь до последней капли, движения скованные, глаз не поднимает. Эх, запрыгнуть бы сейчас в него, наверняка всё прояснилось бы. Но делать этого нельзя, даже думать не стоит, чтобы не запустить случайно процесс. Ведь стоит мне покинуть Ника, как паника, завладевшая его сознанием, мгновенно и неконтролируемо выплеснется наружу. И всей нашей конспирации настанет конец. А мы до сих пор так и не знаем не только личности предателя, но и того, что вообще творится в Центре. Не имеем понятия, кому можно доверять, а потому стережёмся ото всех до единого. И я прошёл мимо приведения Алекса в лифтовую кабину, слегка задев его рукой, но он даже не оторвал взгляд от пола.
Передайте наверху, — обратилась Анна к автоматчику, спустившемуся вместе с нашим бухгалтером, но оставшемуся стоять в лифте, — чтобы устроили для Николаса экскурсию по Центру, везде, кроме закрытых для посторонних зон.
— Есть, — рявкнул боец.
И створки дверей лифта бесшумно сошлись за моею спиной.
На всякий случай я повернулся к охраннику лицом, кто знает, к какому лагерю принадлежат эти наёмники — сторонников Центра, или пособников предателя. А может и предателей во множественном числе, кольнула меня шальная мысль, о которой мурашки пробежали по спине моего скафандра. И действительно, кто сказал, что «крыса» одна? Эти твари обычно существуют стаями. Перед внутренним взором вновь всплыло молочно белое лицо Алекса Гоубера.
Итак. Я видел Анну и Алекса, где находится доктор Цейтлин, мне было известно. Со мной всё понятно. Тайной оставались судьбы Шефа и Цербера. И если о Шефе хотя бы упоминалось во время разговора в приёмной, то руководитель службы безопасности словно растворился в воздухе, и не один растворился, а вместе со всеми своими людьми, что уже совсем представлялось невероятным. А значит, именно его следы мне необходимо отыскать в первую очередь.
Раздалось тихое «дзинь» и лифт остановился. В коридоре меня уже ждали двое, один из них в штатском. Мне он сразу показался знакомым. Чуть выше среднего роста, не толстый, но с небольшим животиком, которым природа награждает не слишком увлечённых физкультурой мужчин после сорока лет, интеллигентным лицом и умными глазами. Точно! Я видел его в Центре и раньше — кто-то из среднего технического персонала, из энергетиков, если память мне не изменяет. Сменный начальник.
— Рад с вами познакомиться, — он с приветливой улыбкой протянул мне руку, как только я вышел из лифта. Разумеется, меня узнать он не мог. — Меня зовут Антон, но можете на современный молодёжный лад называть меня Тони.
— Очень приятно, — ответил я, и с опаской вложил в протянутую руку вялую никину ладошку. Однако Антон не стал демонстрировать свою физическую силу, как любят это делать при рукопожатии многие страдающие комплексом неполноценности мужчины, и к моему облегчению, произвёл традиционную процедуру совершенно безболезненно, чем сразу вызвал во мне симпатию.
— А вы, стало быть, Николас, — кивнул он, мягко устраняя неловкость, возникшую по моей вине, ведь я забыл представиться в ответ.
— Можете называть меня просто Ником.
Идеалистическую картину нарушал только вооружённый автоматом охранник, стоявший от Тони справа. Ему я руку для знакомства протягивать не решился, да он, судя по всему, знакомиться со мной и не собирался, он смотрел куда угодно, но не на меня.
— Отлично, Ник! — Тони был переполнен энтузиазмом. — Мне поручили устроить для тебя небольшую экскурсию по Центру. И поверь, никто лучше не справится с этой задачей!
Кто бы сомневался, согласился я мысленно, энергетику должен быть знаком каждый потайной технический люк, каждая кабельная шахта, каждый вентиляционный короб. Сдаётся, что тут мне наконец-то повезло. Сам я, конечно, тоже ориентировался в коридорах конторы, но лишь в тех, которыми доводилось постоянно пользоваться.
— А что вы мне покажете, Тони? — тем временем поинтересовался я.
— Да всё что угодно! — воскликнул тот. — Ну, разве что, кроме мест, которые посторонним показывать нельзя.
— А почему нельзя? — стараясь придать голосу побольше наивности, спросил я.
Инженер приблизил своё лицо к лицу Ника, заговорщицки подмигнул и, кивнув на автоматчика, громко, чтобы тот слышал, прошептал:
— Видишь его? Вот он не разрешит. Ты не поверишь, но в некоторые места даже меня не пускают!
При последних словах охранник заметно напрягся и уставился взглядом в затылок Антона, словно пытаясь прожечь в нём дыру. Вот, значит, как, отметил я для себя, всё происходящее в Центре от персонала стараются скрывать. Интересно будет узнать, чем начальство мотивирует необходимость ограничения передвижения для простых сотрудников.
