Из далеких глубин космоса пришло древнее пророчество — явится однажды тот, которому предстоит стать Азлором, Оракулом Вселенной, тот, кому удастся провести горстку избранных по лезвию меча и острию иглы, дабы совершить невозможное…Час настал — и пророчество сбылось. На Землю, колыбель давно рассеявшегося по множеству миров человечества, на некогда голубую планету, теперь давно покинутутю, прибыл человек, отобранный для тайной миссии среди сотен звездолетчиков. Человек, от которого зависит дальнейшаясудьба Вселенной…
Средь чуждой темноты я вижу путь прямой…
В пути природы все движется, ничто не застаивается, поэтому и возникает вся тьма вещей.
В Пути мудрых все движется, ничто не застаивается, поэтому все среди морей им покоряются.
Так вот она, настоящая, с таинственным миром связь!..
Огромная жилистая рука зависла над беззвездной тьмой… В ожидании? Подкарауливая?
Рука дирижера? Или композитора? Или и того и другого? А может, это ни тот, ни другой? Пустота была бесформенна и включала в себя то, что должно было быть, и то, чему не суждено было случиться… бесконечные возможности.
Когда Алзор проходил тринадцатый рукав спиральной галактики Тумаран-IV, он уловил слабый всплеск нуль-поля, пришедший из Темных Пространств. Это было странно, ибо Тумаран-IV располагался на самой окраине Метагалактики, на границе не только миров обитаемых, но и Мира вообще. Алзор ощутил накат знакомой ледяной волны, прошедшей по телу от кончиков пальцев до мозга, и пелена перед внутренним взором лопнула сверкающей молнией, и он увидел… Впрочем, видел уже не он, Алзор. Видел Оракул Вселенной.
Здесь не должно было быть ничего. Лучи самых ярких солнц мира не долетали сюда, умирая в пути. Даже вакуум, этот бездонный океан энергии, совсем обмелел здесь, и буйству субквантовых частиц не находилось ни места, ни времени. И все-таки здесь было НЕЧТО. Призрачные нити вселенских струн убегали в бесконечность, невесомо парил свет и сверкающим монолитом вставала Твердь…
…Рой аспидно-черных шаров возник внезапно из мрака абсолютной ночи. На ходу перестраиваясь в боевой порядок, эскадра нуль-истребителей устремилась к Тверди…
«Почему, возвращаясь, некоторые Посланники пытаются меня уничтожить? Какая метаморфоза происходит с ними в Мире?» — Мысли завибрировали в титаническом мозгу Вседержителя, когда все было кончено, и распавшиеся на праатомы боевые корабли канули в ничто. Ответа не было. Безукоризненно-холодная, абсолютная логика Вседержителя спасовала.
Свивая тысячи путей в один,
Бурливый, как река,
Хотя, куда мне плыть по ней,
Не знаю я пока.
Комната освещалась лишь скудным светом от видеоэкрана да дюжины разноцветных индикаторов приборной панели, поэтому об ее истинных размерах судить было трудно: стены и потолок тонули в темноте. По этой же причине нелегко было заметить человека, застывшего в огромном мягком кресле перед экраном. Когда взгляд постороннего наблюдателя все же обнаружил бы его, то он, наблюдатель, ни на секунду не усомнился, что человек задремал. На самом деле все обстояло не так: и комната была весьма скромных размеров, и человек перед экраном бодрствовал, и наблюдателя, тем более постороннего, в этом помещении не было да и быть не могло. Ибо оно (помещение) являлось строжайше охраняемым кабинетом начальника Отдела специального контроля, а перед экраном сидел сам хозяин кабинета мэтр Гордон Чалмерс, щурил покрасневшие от более чем двухсуточной бессонницы глаза и перетряхивал раскалившиеся мозги, пытаясь заставить их мыслить. Это было трудно. Однако решение, которое он должен был принять, являлось столь важным, что Чалмерс, совершив усилие поистине героическое, в который раз погнал свои мысли на гимнастику. Что ж, ему предстояло сделать выбор, и он его сделал. Выбор, который может решить ВСЕ. И теперь, перед тем как нырнуть в тревожные коридоры сна, он не мог еще раз не пройти весь путь — путь принятия решения.
