— Разве ты не знаешь, что к ликулдам нельзя приближаться? Тебе жить надоело? — обратился ко мне незнакомец.
— Какие ликулды, о чём вы говорите? — растерянно пробормотал я, всё ещё сидя на траве.
Незнакомец внимательно присмотрелся ко мне, взглянул на мою одежду и снова спросил:
— Ты, наверное, чужак, не из нашего мира?
— Да, наверное, это так, — стал оправдываться я, — просто вот пошёл за этой свадьбой и оказался тут. А где я?
— Ты находишься в Междуречье, так называется наш мир и чуть не погиб. Приди я на минуту позже, тебя бы уже было не спасти. Ликулды умеют читать наши мысли и принимают любой образ, который только можешь представить. Затем высасывают жизненные силы и выбрасывают человека, как тряпку. Тебе повезло, что я оказался рядом.
— Спасибо, конечно, — поблагодарил незнакомца, — откуда мне было знать, что это оборотень.
— Кто ты такой, из какого рода?
— Фамилия моя — Корольков, а, вообще-то, меня Владом зовут.
— А я Оозорван, принадлежу к Одиноким Охотникам. Так нас называют в Междуречье.
Пока мы с ним знакомились, оборотень, или, как назвал его мой новый знакомый, ликулда, успел куда-то скрыться. Оглянувшись, Оозорван заметил:
— Ликулду очень тяжело убить, она живуча, её надо разрубать на части и разбрасывать далеко в разные стороны. Если просто разрубить, части снова соберутся в одно целое. Мы, местные жители, знаем об этом, поэтому не приближаемся к ним. Только жители других миров могут попасть к ним в лапы.
— Это, конечно, всё интересно, — как бы невзначай прервал его я, — вот не знаю, куда мне дальше идти. Любопытство меня далеко завело.
— Тогда придётся идти со мной. Отведу тебя к Оракулу, думаю, он сможет подсказать выход или путь домой.
— А кто такой Оракул?
— Их лиц никто видел, но их прислал сам Высший, Восседающий на Солнце, — при этих словах Оозорван поднял глаза к небу, а затем присел на одно колено.
— Ладно, к Оракулу так к Оракулу, — легко согласился я, тем более, что силы уже более-менее вернулись ко мне. Встал и пошёл вслед за, уверенно шагающим, Оозорваном. Он шёл какой-то особенной, пружинящей походкой, быстро и легко, что мне пришлось поднапрячься, чтоб не отстать от него. Мы немного прошли вдоль замка и свернули по тропе в лес. Тропинка была едва заметна, но мой спаситель шёл по ней, как по шоссе.
— А куда ты шёл? — поинтересовался я.
— Мы, Одинокие Охотники, кочуем по всему Междуречью, нас везде знают и принимают, — отозвался Оозорван. — В данное время я направляюсь во владения моего давнего друга Леманота, главу рода Диких Псов.
— И что, там у них заседает тот самый Оракул?
— Да нет, — поморщился Оозорван от моей недогадливости. — Оракулы сами выбирают места своего нахождения и редко их меняют. Они живут вблизи границ родов, один Оракул на несколько. Мы приходим к ним за советом, со всеми своими вопросами. Без Оракула не решается ни один важный момент в нашей жизни, он знает всё.
Решив отложить расспросы на более позднее время, стал рассматривать окружающий нас лес. В принципе, ничего особенного здесь не было, попадались деревья, в чём-то похожие на наши рябины, берёзы, а некоторые были и совсем незнакомы. Порою из чащи доносились звуки, о природе которых не имел понятия. Возможно, это были звуки диких животных. Оозорван в движении был не очень разговорчив, он лишь шагал по лесу, следуя известным только ему, приметам. Я вообще не понимал, как он ориентируется, тропы уже давно не было видно. Мы прошагали около часа, как он резко остановился и поднял вверх руку. Я замер. Оозорван стал вслушиваться, затем принюхиваться, словно ищейка и коротко бросил мне:
— Нам надо поторопиться. Скоро стемнеет, до наступления ночи нужно выйти из леса. Я слышу приближение ликхов.
Что это были за ликхи, я понятия не имел, но, очевидно, это были такие же твари, как и те оборотни. Иначе Оозорван так бы не говорил. Я понял, что вопросы пока неуместны и поспешил за ним, оглядываясь назад: вдруг, какая-нибудь тварь прыгнет со спины. В быстром темпе прошагали ещё около получаса, и вышли на широкую просторную равнину. Вдалеке поблёскивала синевой большая полноводная река. Но до берега не дошли: Оозорван остановился у небольшого ручья и сказал:
— Здесь.
