— Совсем другое дело! — сказал он удовлетворенно. — От третьей бутылки вина на меня вечно хандра нападает. Пока пьешь — веселишься, а напьешься — плачешь!
Виктор затянулся еще раз и протянул сигарету Мэю.
— Попробуй, — сказал он как бы между прочим. — Втяни дым в легкие и задержи дыхание секунд на пять. Бьюсь об заклад, такого в твоем аутсайде не водится.
— Это марихуана? — осторожно спросил Бен, не решаясь взять сигарету.
— Марихуана?! — Виктор от души расхохотался. — На ботанику у меня денег не хватит! К тому же настоящую дурь на улице не купишь. Это «сат» — синтетик, так скажем, эрзац, но очень хороший эрзац, я плохую дрянь не беру. Пробуй, не бойся.
Бенджамиль опасливо взял сигарету большим и указательным пальцами.
— Даже не знаю… — промямлил он.
— Ладно, давай сюда! — немного разочарованно сказал Виктор.
В этот же миг Бенджамиль, сам не зная зачем, поднес сигарету ко рту и затянулся. Сладковато-горький, шершавый, как терка, дым заполнил легкие, Бен не удержал его в себе и мучительно закашлялся. Вторая затяжка получилась гораздо лучше, хотя в горле першило неимоверно, а на глаза навернулись слезы. Виктор одобрительно хлопнул его по плечу и отобрал сигарету.
— Ну как? — спросил он с интересом.
Бенджамиль осторожно прислушивался к своим ощущениям.
— Вроде ничего. В смысле, я ничего не чувствую! — сказал он наконец и засмеялся.
Виктор засмеялся следом.
В детстве отец несколько раз водил Бенджамиля купаться в реке. Теперь эта речка, равно как и прочие, упрятана в бетонную трубу, но тогда, двадцать пять лет назад, еще были на ее берегах маленькие платные пляжи с тентами и шезлонгами. Теперь старые воспоминания ожили, и Бену показалось, будто его подхватило теплое водяное течение. Несет куда-то, медленно переворачивая через голову. Мир вокруг сделался простым, легким и прозрачным.
— Значит, ты не любишь корпорацию? — спросил Бен, пытаясь настроиться на серьезный лад. — Из чувства протеста работаешь на Сити? А в Рождество наряжаешься Санта-Клаусом и лазишь по трубам с красным мешком?
Хихикнув, Бенджамиль потыкал ногой один из объемистых трехцветных мешков, действительно стоявших вдоль решетки балконного ограждения.
— Никуда я не лажу, — удивленно сказал Штерн, выпуская изо рта белесое облачко дыма. — Я люблю корпорацию… Никогда не кусай руку, которая тебя… Эй, Бенни! Рождество — запрещенный праздник! Откуда ты знаешь о непристойно-мистических, безнравственных персонажах вроде Санты?
— Мне мама рассказывала, в детстве, — признался Бен. — И никакой он не безнравственный, добрый старик, по трубам лазил. Скажу по секрету, мне родители даже Библию вслух читали. Только т-с-с-с! Никому!..
Виктор понимающе приложил ладонь к губам.
После смерти отца Бенджамиль с матерью переселились в нынешнюю квартиру. Мать прожила в ней всего два года. Спустя какое-то время Бен вспомнил о Библии. Он перерыл все старые вещи в поисках толстого брикета потрепанных листов, но так ничего и не нашел. Наверное, книга осталась где-нибудь в тайнике на старой квартире. А может быть, мать сожгла ее от греха подальше.
Бенджамиль, помотав головой, взял протянутую ему сигарету и с каверзным, обличающим видом погрозил Виктору пальцем:
— А ты откуда знаешь про эту чертовщину?
— Я-то? Я вообще много чего знаю.
— Нет! Серьезно!
— Серьезно? Если серьезно, то я иногда лажу через телефонную сеть в закрытые разделы инфохрана корпорации. Только это не совсем законно. Так что т-с-с-с. Никому!!!
— Ага! Я же говорил, что лазаешь! — радостно воскликнул Бен.
— Представляешь, — продолжал Виктор вдохновенно, — раньше весь мир был связан информационной сетью и каждый, кто пожелает, мог совершенно официально туда зайти, узнать все, что хочет… а теперь приходится лазать…
— С мешком… — прыснул Бенджамиль.
— Балда! — сказал Виктор, ухмыляясь. — Это не мешок, это парашют.
— На хрена?! — Бенджамиль выпучил глаза.
— С ним можно прыгнуть вниз.
— Ну?! Дашь примерить?
Когда Виктор закончил затягивать лямки вокруг ног Бенджамиля, оба приятеля уже покатывались от хохота. Бен все время пытался заглянуть себе за спину, чтобы посмотреть, как сидит ранец, а Виктор пытался удержать его на месте.
— Дай-ка ракету! — Виктор забрал у Бена коротенький окурок и отступил на пару шагов. — Вот и вся наука, — сказал он, осматривая экипированного парашютиста с ног до головы. — Ремни регулируются автоматически, вытяжной фал привязан к перилам.
— Как я выгляжу? — спросил Бен.
— Как полный придурок! — Виктор затянулся последний раз и бросил бычок вниз. — Хочешь прыгнуть? — неожиданно предложил он.
Бенджамиль попытался проследить глазами полет окурка. Веселость его слегка поубавилась.
— Хотя под кайфом прыгать нельзя, — сказал Виктор.
— Почему? — Бен с трудом оторвался от созерцания темного провала улицы.
— Потому что можешь полететь не вниз, а вверх, — захохотал Виктор.
Когда новый взрыв веселья угас, Штерн объяснил, вытирая глаза:
