Закованные в железо и медь легионы императора Цезаря, ткань истлевших знамен старой гвардии, артиллерийский снаряд, свист пуль, дробящих черепа и вырывающих мясо, я славлю.Траурный гимн полунощной заутрени, тихий звон шага под сводом собора, запах ладана от риз парчевых, молитвенно-шумные вздохи органа, и трепетанье светлых хоругвей с женственным ликом Христа славлю я.Нож, с размаха разящий быка в дымном смраде зал скотобойни – я славлю.Торреадора, сорвавшего в агонии жемчуговое шитье своей куртки, груду кровавых, подернутых паром, кишек на арене и чернаго, с розовой пеной у рта, быка, быка, несущаго смерть на конце крученаго рога – я славлю.Землю, брошенную гигантскими пальцами, как мяч в голубой провал вселенной и грохот движения круглых планет, – славлю я.Милую ласточку, мелькнувшую изящной тенью под белым и сонным в сумерках озером,Легкий девичий след на снегу, – славлю я.Душное дыханье орхидей и нарциссов,Пламень ароматных желтых свечей черной мессы,Воспаленныя губы, укус и сцепленный поток тел сплетенных я славлю.Тихую Христову рабыню, приносящую каждое утро полевыя маргаритки и мирты к престолу Девы Марии, – я славлю.Я славлю Галла, жилистым кулаком разбившаго мраморную герму.Волчью стаю бледных и безумных поджигателей храмов, музеев и фабрик – я славлю.Пыльную тишину переулков стараго города, монету старинную, мертвый шелк бледной робы, старинную книгу с застежками и с гравюрами на шаршавой бумаге и пудренную пастораль – я славлю!<p>Царственный соловей</p>Это май-баловник, это май-чародей
Веет свежим своим опахалом
К. ФофановФофанов родился и умер в мае. В лучезарные сады поэзии из мира иллюзий прилетел соловей на землю в голубые сумерки янтарных повечерий и принес заоблачные мелодии, вдохновенные поэзы, тиховейные немою теплотой в томленье красоты. И видел Он в матовой бирюзе благовонных вуалей палевых вечеров весны:
…сыплется в избытке красоты«Душистый снег весны – черемухи молочной«Весенние цветы, как девы непорочной«Отвергнутой любви невинные мечты.«Душистый снег весны – опавшие цветы!И пока выпевал перекатные трели в смородинном кусте залетный соловей, Поэт-Соловей рыдал и слезы ландышами расцветали на Парнасе и на изумрудной опушке земли. И звенели бубенчики ландышей в меложичном трепете загадочной весны: всегда влюбленно, всегда божественно. И упоились очарованные люди серой птичкой, – и розовой, златоперой, перламутровой казалась им Она. И сладостно уязвленные люди уже не могли довольствоваться земным: они чувствовали, что окрыляются, чувствовали, как неведомая сила отрывает их от земли, но взлететь не могут, – сердца грузны и бескрылы.
И рыдают они, заглушая соловья стонами отчаянья.
…Соловья оттолкнули земные жалкие восторги, и, оскорбленный, он улетел.
…Страдающие люди, в поисках утешения, – собирают нетленные ландыши – Его слезы.
Константин Олимпов
<p>Эгопоэзия в поэзии</p> 
