– Погодка-то, а? – сказала она, махнув веером. – Не хочешь прогуляться? А лучше давай закажем в баре бутылочку винца и сядем на веранде. Мы же сюда приехали винца попить. – Она плотоядно причмокнула. Губы у нее были сочные, зубы крупные, ровные, хоть и желтоватые.
Еще за ужином в ресторане Инна обратила внимание на то, как энергично Татьяна работает челюстями и наваливает в свою тарелку все подряд. В отличие от Аллы, которая с жеманным видом щипала листик салата.
– А где твоя подруга? – Инна охотно пошла на сближение.
– Они с Резо оправились в какую-то пещеру. Он пообещал Алле показать потрясающие виды и сделать фото, которые зажгут в Инстаграм.
– А ты с ними почему не пошла?
– Я уже который день играю в третий лишний, – зло махнула веером Татьяна. – Надоело.
– Перебирайся ко мне во флигель, – радушно предложила Инна.
– А ты куда? К Золотареву?
– Мы не любовники. Он женат.
– Веская причина, – с иронией заметила Татьяна. – А ты девочка строгих правил?
– Почему? Пригласил бы – пошла. Но он все никак не разберется с Лолитой.
– Это надо обсудить, – живо откликнулась Татьяна. – Идем в бар. Счет пополам.
Инна охотно согласилась. Разговорить подвыпившую женщину гораздо проще. Тамара намекала, что здесь, в отеле, и кроме нее есть женщина Стара Ригера. Или даже женщины. И в блоге написали: «Раскручивай тетку с веером». Инна все никак не могла забыть эти слова.
И Алла, и Татьяна подходят на роль поклонницы Стара Ригера. Они обе могли быть его любовницами. Десять лет назад им было сорок с небольшим. Алла подходит больше, но ее роман с Резо сбил Инну с толку.
– Что будем пить? – спросила она у Татьяны, подойдя к барной стойке.
– Давай что-нибудь легкое. До ужина далеко.
– Может, «Лилит»? – предложила Инна.
– О, нет! Вино тяжелое, да и вкус у него тот еще.
– Ты тоже заметила? – живо спросила Инна.
– Кислятина, – скривилась Татьяна и попросила парнишку за стойкой: – Дай нам чего-нибудь сладенького.
«Золотарева на тебя нет, – подумала Инна. – Сладенькое! Ты бы оскорбила его изысканный вкус и прослушала бы лекцию о том, что настоящие вина могут быть только сухими».
– У них раздутый штат, ты не находишь? – спросила она Татьяну, когда парень ушел в винный погреб. – А в отеле всего пять номеров.
– Наверняка сезонная обслуга. Их увольняют в середине осени, как только закончится сбор винограда. А сейчас Зубаридзе и вовсе придется прижаться. Кто сюда поедет после того, как убили ее мужа?
– А почему ты так уверена, что его убили? – насторожилась Инна.
Татьяна, проигнорировав ее вопрос, пошла на веранду. Инна присоединилась к ней, и вскоре бармен принес им бутылку местного вина, орешки и сырную тарелку.
Вино было красным, похожим на разбавленную водой кровь, когда его разлили по бокалам, почти не танинным и хоть и сладким, но не приторным.
– Класс! – сказала Татьяна, сделав внушительный глоток из своего бокала. – Холодненькое, из погребца.
– В Москву не хочется? – поинтересовалась Инна, деликатно отхлебнув вино.
– Нет, – Татьяна энергично махнула веером.
– Давно вы с Аллой дружите? – невинно спросила она.
– Лет десять, а может, и больше. Давай, за здоровье! – Татьяна высоко подняла свой бокал.
Они чокнулись.
– Мы когда-то работали вместе, – пояснила Татьяна. – В крупной компании, торгующей косметикой. С участием иностранного капитала, – усмехнулась она. – Косметика, которой мы торгуем, американская. Алла сказала, что ее карьера уперлась в потолок и уволилась. А я осталась. Она выросла до исполнительного директора сети супермаркетов, а я осталась в той же должности, на старой работе. Я не люблю перемен.
– Семья требует много забот, – осторожно сказала Инна. – Особенно если семья большая.
– Я не замужем, – усмехнулась Татьяна. – И детей нет. Только кошка. И та стерильна.
«Старая дева?» – прикинула Инна.
– Нет, не дева, – сказала Татьяна, будто прочитала ее мысли.
«Тоже мне, сыщик! – обругала себя Инна. – Ничего не умею скрывать! Что на уме, то и на лице!».
– Был у меня один, – вздохнула Татьяна. – Но не удержала. Он был женат, а я тогда еще не была стервой.
– А теперь? – не удержалась Инна.
– Выпьем. – Татьяна сама наполнила бокалы. – Остервенеешь тут. Жизнь дорожает, на работе то и дело грозят сокращением, да еще и это, – она энергично махнула веером.
– Приливы? – сочувственно спросила Инна.
– А у тебя, скажешь, нет?
– Значит, Алла взяла тебя в Грузию для компании, а сама кинула. – Эту тему Инна обсуждать не хотела. Ее больше интересовало убийство Зубаридзе. – Приглашает по вечерам к себе в номер Резо, а ты гуляешь в саду.
– Это я ее взяла с собой. – Татьяна допила вино и вновь потянулась к бутылке.
– Почему?
– Жалко ее стало.
– Аллу? Жалко? – искренне удивилась Инна.
– Ее недавно уволили. А она все никак не поймет, что сейчас труднее всего найти работу топ-менеджерам. Ждет, когда позовут обратно, наивная. Играет персону, – с иронией сказала Татьяна. – Вот я и терплю все это. Я-то знаю, к чему вернусь, а она нет.
– А может, торжествуешь? Говоришь, что жалеешь, а тайком злорадствуешь. Моя синица клюет себе по зернышку и еще долго будет клевать, а твоему журавлю крылышки подбили.
