— Во-первых, это бесспорные орбинавты Росарио и Мануэль. Во-вторых, возможные орбинавты — трое детей Мануэля, твои индейские братья и сестра. Это пять. И, наконец, люди, которые практиковали упражнения из «Света в оазисе», то есть Алонсо, Сеферина и Консуэло. Вдруг мы с тобой ошибаемся и с помощью этих методов действительно можно стать орбинавтом? Вот тебе и восемь.
— И в этом сценарии все они могут быть живы по сей день! — Бланка сверкнула глазами. — Тогда эта милая официантка вполне способна оказаться моей сестрой Наикуто!
— А повар в этом ресторане, — Пако с удовольствием подхватил предложенную игру, — твоим братом Атуэем.
— И Алонсо с Росарио все еще живут вместе, и они счастливы! — почти пропела Бланка.
— И по-прежнему прячутся от слуг и занавешивают окна, воображая, что проводят вместе ночи, — внес свою лепту Пако. — А Консуэло? Чем она занимается? Неужели она до сих пор великосветская куртизанка?
— Вряд ли, — веско произнесла Бланка. — Ей это уже не нужно. Она, скорее всего, нашла свою единственную и вечную любовь.
— И кто же это? Ведь сердце Алонсо отдано другой.
На мгновение задумавшись, Бланка прыснула и сказала:
— Это другой Алонсо. Мой младший брат с Пуэрто-Рико, Алонсо-Мабо.
Пако расхохотался и добавил:
— Они собирают у себя литературный салон по четвергам.
— Играют на старинных инструментах, — вставила Бланка и добавила: — Времен Раннего Возрождения!
— И Консуэло запрещает ему покупать обычные презервативы в аптеке. — Пако говорил это так, словно только что пережил прозрение. — Вместо этого она собственноручно склеивает из специально обработанного пергамента «овидиевы чехлы».
— Отец опять кого-нибудь спасает, — мечтательно сказала Бланка. — А еще он скачет на лошадях, слушает органную музыку и любуется снежными вершинами.
— В промежутках вспоминая двух своих босоногих жен: Лолу и Зуимако, — предположил Пако.
— Сеферина варит самый вкусный кофе в мире. М-м-м! — Бланка облизнулась.
— Росарио пишет самую сложную, виртуозную музыку, благо у нее есть время, чтобы научиться исполнять ее в совершенстве! — Пако со значением поднял палец.
— И все они ждут нас, правда, Панчито?
— Конечно, птенчик!
На следующий день, вернувшись из студии домой, Бланка обнаружила, что Пако не один. На кухне возилась у плиты какая-то незнакомая ей смуглая скуластая женщина лет сорока.
— Бланка, познакомься. Это Ана-Лусия, она работает в ресторане, где мы вчера ужинали. Я пригласил ее, чтобы она приготовила нам настоящую паэлью!
— Здравствуйте, сеньора! — засмущалась Ана-Лусия. — Я уже закончила. Надеюсь, вам понравится.
Пако заплатил пуэрториканке и проводил ее до дверей квартиры.
Паэлья оказалась неплохой, но все же не была шедевром. Впрочем, Бланка была тронута сюрпризом и всячески нахваливала еду.
— Я сегодня полистал кое-какие материалы по биохимии, — сообщил Пако с таинственным видом.
— Я вся — внимание! — Бланка была заинтригована.
— Ты знаешь, что такое ретикулярная формация? — спросил Пако.
Бланка задумалась, ничего не вспомнила и отрицательно мотнула головой.
— Это сгусток клеток в стволе головного мозга, весь пронизанный нервными волокнами. У нее много разных, не очень понятных профану вроде меня, функций. Некоторые исследователи считают, что один или несколько ее отделов приходят в состояние возбуждения именно тогда, когда человек видит сновидения, то есть в фазе парадоксального сна. Все остальное время — при бодрствовании или в периодах сна, когда сновидений нет, — возбуждение отсутствует.
— То есть, когда мы спим и видим сны, этот отдел бодрствует, а все остальное время спит? — подытожила Бланка его объяснение.
— Можно и так сказать.
— Хорошо. Я жду продолжения, но надеюсь, что больше специальной терминологии не будет. — С этими словами Бланка долила деду и себе вина.
— Ретикулярная формация находится вот здесь. — Пако показал на свой затылок.
— То есть там, где у нас бывает пульсация?! — Бланка начала догадываться, к чему он клонит.
— Я, конечно, не специалист и ни в чем не могу быть уверен, но у меня есть теория. — Пако весь лучился гордостью. — Алонсо мог управлять сновидениями, и в таких ситуациях он чувствовал пульсацию в затылке. Я думаю, что в эти моменты соответствующий отдел ретикулярной формации приходил в очень интенсивное возбуждение.
— А мы оказываемся в таком же состоянии, когда меняем реальность! — воскликнула Бланка. — То есть ведем себя наяву так же, как мастер сна в сновидениях.
— Возможно, когда-нибудь, когда орбинавтика выйдет из подполья, это предположение приведет к пониманию биохимической составляющей орбинавтических воздействий на реальность! — Пако уже почти поверил в то, что сделал великое открытие в незнакомой ему области.
— Не знаю, — воскликнула Бланка, — правильная ли это теория, но другой у нас никогда до сих пор не было. Ты молодец, Панчито! Давай выпьем за тебя!
Выпили, и Пако открыл записную книжку: