— Вы хотите сказать, что в мусульманской Гранаде жили христиане? — недоверчиво спросил сержант. — И ходили на свободе? Что-то в это не верится. Разве вас здесь не было, когда армия освободила сотни христианских невольников?
— Вы не верите кастильскому дворянину? — спросил Мануэль, взявшись за рукоятку меча.
Остальные швейцарцы встали со своих мест. Штаубер сделал шажок назад. Рауль смотрел на них с беспокойством человека, которому меньше всего на свете хочется драться вдвоем против пятерых.
— Разумеется, я вам верю, — сказал наконец сержант, понимая, что в кастильской армии лучше не конфликтовать с местными дворянами, даже если численный перевес не на их стороне. — Но вашему знакомому необходимо сначала объявиться и доказать, что этот дом является его собственностью. Думаю, вы согласитесь со мной, что все мы должны придерживаться закона. На сегодняшний день мы имеем полное право квартировать в пустующем доме в Гранаде.
Формально он был прав, и Мануэль решил не усугублять ситуацию. Тем более что он действительно не имел понятия о планах Алонсо.
Несколько соседних домов оказались брошенными. Затем рыцарь с солдатом попали в харчевню, где никто ничего дельного сказать о книготорговце Ибрагиме не смог, хотя один из слуг из харчевни его знал.
Мануэль с Раулем, воспользовавшись ситуацией, немного подкрепились, на что ушло около получаса. Хозяин-мориск уже успел обзавестись вином. Город на глазах терял мусульманский облик.
Соседний с харчевней дом тоже пустовал. В следующем здании дверь была заперта изнутри, но на стук никто не откликался. Лишь после того, как Рауль выкрикнул что-то по-арабски, дверь со скрипом приоткрылась, и в щель выглянуло морщинистое лицо перепуганной женщины с ребенком на руках. Мальчик и девочка постарше жались к ее юбке, с любопытством разглядывая рыцаря в шлеме, но она быстро затолкала их обратно в помещение.
Обменявшись с женщиной несколькими словами, Рауль объяснил Мануэлю:
— Книготорговец в начале осады жил у себя дома с внучкой. Но потом она слегла от болезни, которую вызывает голод. Эта болезнь унесла многие жизни в Гранаде.
Мануэль чувствовал себя неловко. И женщина, и дети выглядели настолько изголодавшими, что, казалось, кожа была натянута прямо на их скелеты, без жира и мышц.
— Что же стало с внучкой и со стариком? — спросил он.
— Их забрал его друг, высокопоставленный человек при дворе эмира. Где они сейчас и удалось ли им выжить, женщина не знает. Но сам визирь, как я полагаю, находится при дворе эмира в Альпухарре.
— Как зовут визиря? — спросил Мануэль.
Рауль перевел вопрос, и женщина ответила:
— Абдель-Малик.
Мануэль кивнул, вспомнив, как сопровождал этого величественного старца с умным лицом в Альгамбру в ночь передачи ключей.
— Рауль, — тихо сказал он, отведя солдата в сторону и вложив в его руку золотой дублон. — Поблагодари женщину от меня.
— У вас доброе сердце, дон Мануэль. — Рауль был растроган.
Итак, след Ибрагима вел в Альпухарру, в ставку Боабдила. Размышляя об этом, Мануэль на обратном пути время от времени обменивался своими соображениями с солдатом-мориском. Их кони неторопливо ступали по узкой улице. Слева от всадников стояли дома, справа тянулась плетеная ограда рынка.
— Думаю, на следующей неделе у нас будет один или даже два свободных дня. Можно будет отправиться в ставку эмира. На всякий случай возьму весь отряд, если граф не будет возражать. В конце концов, не знаю, какой веры придерживается этот Ибрагим. Судя по тому, что он дружит с визирем, — мусульманской. Но внук у него католик, и его права должны быть защищены. Я уверен, его светлость согласится с этим доводом.
— Дон Мануэль! — вдруг окликнул его Рауль, придержав своего коня. — Видите там группу людей? — Он указал в ту сторону, откуда они пришли. — Они только что покинули дом Алькади.
Действительно, уже знакомые им швейцарцы с окриками и пинками вели кого-то. Хотя расстояние до них было изрядное, Мануэлю показалось, что он узнает мягкую, кошачью походку арестованного.
— Рауль, заведи лошадей за угол дома, чтобы швейцарцы тебя не увидели, — приказал он, спешившись, и быстро перемахнул через рыночную ограду. Переместившись бегом вдоль нее, он вскоре оказался достаточно близко к интересовавшей его группе людей, чтобы можно было отчетливо разглядеть их через щели в ограде.
Арестованным, которого вели иноземные солдаты, действительно оказался его кордовский знакомый, у которого он выяснял тайны мироздания, Алонсо Гардель!
Почему же они его арестовали? Нетрудно было догадаться: видимо, он требовал, чтобы швейцарцы освободили помещение, поскольку дом принадлежит ему. А они, вместо того чтобы выполнить это требование, вели теперь Алонсо в темницу.