Она закрыла глаза, вернулась на полчаса назад и настроилась на проходящую через ее сознание ткань бытия. Перебрав пучок возможностей, выбрала одну и соединила начало нового витка с нынешним моментом времени… Пустое пространство в ее уме стало заполняться событиями, и она словно раздвоилась. Одна Росарио проживала события нового витка со всей остротой переживаний, которая отличает явь или сон от фантазий и воспоминаний, а другая как будто ждала воссоединения с ней на более позднем конце, где оба витка снова встречались…
…Пока Алонсо говорил о своих необычных взаимоотношениях с Консуэло Онестой, Росарио думала о том, что Каспар де Сохо, оказывается, не лгал.
— Росарио, царевна Будур! — Алонсо, кажется, заметил, что ей не очень приятно это слушать. — Я прекратил всякую близость с ней, как только мы с тобой познакомились! Когда тебе было сорок четыре года и ничто не предвещало твоего волшебного омоложения! Когда я даже помыслить не мог, что когда-нибудь буду говорить с тобой на «ты»! Уже тогда близость с другой женщиной стала для меня невозможной! Пойми, кроме тебя, для меня никто не существует!
Да, конечно, он был прав: ее не должна была волновать какая-то старая история. Но волновала.
— Ты продолжаешь с ней видеться? — спросила она.
— Да, потому что мы друзья.
В отличие от первого витка реальности Алонсо сейчас не добавил фразы о том, что они вместе изучают рукопись. Возможно, потому, что не услышал в тоне Росарио ничего саркастического и ему не пришлось обороняться, прибегая к дополнительному доводу в пользу своей лояльности Консуэло.
— Вероятно, мне просто до сих пор не очень везло, — задумчиво сказала Росарио. — У меня ведь нет друзей. Подружки, которые были у меня в детстве, все теперь замужем, ухаживают за мужьями и растят детей. Когда мы раз в несколько месяцев встречаемся на каком-нибудь балу, мне не о чем с ними говорить. Пожалуй, я считаю верным другом Пепе Круса, но он вряд ли согласился бы с таким определением. Для этого ему пришлось бы преодолеть пропасть, созданную различием в происхождении, хотя для меня это просто условность. В том, что он делает для меня работу, а я ему плачу, нет ничего такого, что мешало бы мне видеть в нем равного мне человека.
Алонсо внимательно слушал ее. Росарио собиралась сказать что-то малозначительное и перевести разговор на другую тему, но, к своему удивлению, обнаружила, что говорит о вещах, которые ее по-настоящему волнуют.
— Я могу лишь позавидовать этой Консуэло, у которой так много друзей. Очень необычно для женщины в наши времена. Такое, может быть, было принято в классическом Риме. Что же касается твоей верности дружбе, то ею нельзя не восхищаться.
— Я знал, что ты меня поймешь! — Радость Алонсо была такой явной, что она передалась и Росарио, которая теперь недоумевала, как она могла почувствовать огорчение в том, другом витке реальности. Как вообще могло возникнуть в ней недоверие к Алонсо? Ведь он же сказал ей, что дружба с Консуэло никак не могла угрожать их отношениям.
— Кажется, я передумала спать! — сообщила Росарио и, обняв Алонсо за шею, притянула к себе.
— Разве ты собиралась пойти спать так рано? — удивился он, зарываясь в лаву ее волос. — Это же последняя ночь моей «книжной описи»! Может быть, не будем торопиться с расставанием?
Они не стали торопиться и расстались только под самое утро.
Днем Алонсо привел Росарио и Эмилио в библиотеку, где, к вящему восторгу хозяйки замка, научил их пользоваться каталогом. Теперь Росарио могла мгновенно отыскать любую книгу в царстве гармонии и порядка.
Алонсо уехал, а Росарио, прохаживаясь в замковом саду среди зарослей мирта и лавра, еще долго размышляла о ночном происшествии. Какой-то осадок оставался, и она не могла понять, с чем он связан. То ли это было недовольство собственным поведением, то ли все-таки тем обстоятельством, что Алонсо продолжает видеться с женщиной, которую когда-то находил желанной.
И вдруг Росарио поразила молнией мысль. И Алонсо, и его мать, и его друг Консуэло — все они пытались стать орбинавтами, но у них до сих пор ничего не получилось. Росарио была почти уверена в том, что с этим даром надо родиться.
Если ее предположение было верно, оно означало, что с очень большой вероятностью она переживет их всех!
Росарио вдруг мысленно увидела будущее, в котором она, по-прежнему звеня цветущей юностью, находится рядом со старым, морщинистым, согбенным Алонсо, и поняла, что это произойдет очень скоро. Всего лишь через несколько десятков лет, которые не покажутся ей долгими, так как ей предстоит куда более продолжительная жизнь. Она вообще не представляла себе, что именно может оборвать жизнь орбинавта, хотя, конечно, не собиралась выяснять это, проводя смертельные эксперименты на самой себе.
