Выруливая с парковки, Каз припомнил, что на «Ранчо Полли» ничего в холодильнике нет, и стал озираться в поисках ресторанов. Приметил низкое красное строение, настолько задрипанное, что, по впечатлению, его сюда вихрем из «Волшебника страны Оз» принесло. Парковка перед ним представляла собой просто открытый газон, хотя ранние клиенты ставили машины аккуратным рядком. Среди автомобилей обнаружился «Корвет Стингрэй», золотистый с черной каймой. Каз однажды видел такой в журнале «Лайф»: еще со времен программы «Меркурий» такие «корветы» дилер «Шевроле» продавал астронавтам за доллар, полагая, что это лучшая реклама.
Вылезая из машины, он заметил небольшую и нарисованную от руки вывеску «Юниверсал-Джойнт». И внизу: «Лучшие техасские барбекю с 1965 года».
Вход преграждали распашные дверцы высотой Казу по бедра, выполненные в форме девушек-наездниц, с обивкой из красной искусственной кожи и с тяжелыми канцелярскими кнопками вместо пайеток. Он развел девушек и шагнул в плохо освещенный, весь какой-то неотесанный зал. Осторожно перемещаясь по неровному полу, он достиг длинной деревянной барной стойки и оседлал стул с обивкой из того же красного дерматина. Музыкальный автомат громко играл, как раз приближаясь к мощному хоровому крещендо – «Eli’s Coming» группы «Three Dog Night». Каз перехватил взгляд девушки за стойкой (ее волосы были собраны в конский хвост), показал на знак с эмблемой «Будвайзера», вскинул палец. Та кивнула, полезла в красный холодильник и, принеся ему бутылку, откупорила. Сверкнула быстрой улыбкой, передавая Казу потрепанное заламинированное меню.
Двери за барной стойкой вели прямо наружу, и Каз понял, что кухня бара – это просто барбекюшница на углях, установленная на заднем крыльце. Покосившись в меню, он остановился на техасском барбекю-чизбургере от «Юниверсал-Джойнт» со всем причитающимся.
Деревянные стены «Ю-Джойнт» были покрыты наклейками из новейшей местной истории: хаотичный коллаж фоток космических экспедиций, групповых портретов экипажей астронавтов, риелторских объявлений и рекрутерских реклам ВВС – поблизости же Эллингтон-Филд. Манекен в шлеме и пилотском скафандре с надписью «Авиагонки в Рино» пылился под потолком. Группа техников НАСА, расслабляясь после рабочего дня, играла в карты при свете низко висевшей рекламы пива «Курс». В закусочной преобладали маленькие столы с прямоугольными столешницами, за каждым – четыре дешевых стула, почти все занятые. Дерматиновые наездницы распахивались и запахивались.
– Дженни, кофе, пожалуйста.
Каз повернулся на голос и обнаружил невысокого темноволосого мужчину в очках с черной оправой: тот облокотился на барную стойку со стороны слепого глаза.
Каз запомнил, что девушку с конским хвостом зовут Дженни.
– Место занято? – спросил незнакомец.
– Все свободны.
Тот кивнул и опустился на стул.
Дженни принесла дымящийся кофе в эмалированной кружке цвета слоновой кости и поставила перед ним.
– Черный кофе, док, все верно?
– Ты выиграла. – Он оценивающе пригубил кофе, потом вместе с Казом принялся оглядывать зал.
– Отличное место, – высказался Каз.
Новый спутник некоторое время пристально смотрел на него.
– Вы Казимирас Земекис? – спросил он.
Каз изумленно кивнул:
– Мы встречались раньше?
Лицо незнакомца пошло морщинками от извиняющейся усмешки:
– Простите. Я Дж. У. Мак-Кинли, один из врачей, которые в НАСА отвечают за здоровье астронавтов. Нам прислали на выходных вашу флотскую медкарту, и, заметив, что у вас стеклянный глаз, я просто догадался.
Каз проговорил:
– Меня называют Казимирасом мои литовские тетушки, старые девы, и Налоговое управление Соединенных Штатов. Для всех остальных я – Каз.
– Рад встрече с вами, Каз. Меня зовите Джей-Даб.
Они подняли тост за знакомство, и Каз понаблюдал, как под рубашкой с пристежным воротничком перекатываются плечевые мышцы доктора.
– Вы тяжелой атлетикой занимаетесь?
– Ровно столько, чтобы не разжиреть. В моей семье все мужчины – точно пожарные гидранты. – Он помедлил, в то время как Род Стюарт завел свою «Maggie May», потом добавил: – Пишут, что вам птица глаз выбила, а мне кажется, все было немного иначе.
– Чайка дорого за это поплатилась.
Обычная попытка уйти от расспросов с доктором не сработала. Дж. У. продолжал дружелюбно допытываться, и Каз обнаружил, что рассказывает ему о несчастном случае так, как не рассказывал никому другому, делится личными подробностями перенесенных операций и странностями жизни со вставным глазом.
