– K-R-E-E-P. Акроним такой. Калий, редкоземельные элементы, фосфор. – Говоривший метнул на Каза испытующий взгляд; Каз склонил голову, дав понять, что ему интересно узнать про редкоземельные элементы. – На самом-то деле не такие уж они и редкие, эти элементы, просто труднодоступные в сколько-то больших концентрациях. Они более или менее рассредоточены по земной коре, химическая природа у них такая. Однако на Луне, как мы полагаем, залегает богатый редкоземельный слой, возникший в процессе фильтрования через кору. Многие лунные камни, хранящиеся в этом здании, содержат KREEP.
Каз призадумался.
– Почему же находка KREEP на Луне так важна?
– Теоретически процесс, способствовавший концентрированию KREEP, должен обогащать породы еще и ураном, и торием. Возможно, на Луне мы сумеем добывать радиоактивные элементы. И, следовательно, обеспечим энергоснабжение будущей колонии.
Каз старательно утаивал свое радостное возбуждение. Уран на Луне? Неужели советские автоматы-разведчики обнаружили именно его? Не по этой ли причине Луноход совершил посадку именно там? Если в точности выяснить, что Советы разыскивают, получится составить конкретный план работы экипажа «Аполлона-18» на Луне.
Каз произнес:
– Еще что-нибудь мне полезно было бы узнать, как по-вашему?
Дон Болдуин окинул взглядом сотрудников лаборатории.
– Думаю, на этом все, лейтенант-коммандер. – Тонкий, но прозрачный намек: Болдуин дал понять Казу, что домашнее задание выполнил и осознает меру вовлеченности военных во всю затею.
Каз не повелся:
– Ну ладно. Тогда всем спасибо. Исключительно информативная встреча вышла. Мы с Чадом еще пообщаемся с командой, и я дам вам знать, когда будет составлен окончательный вариант графика миссии.
На выходе из конференц-зала Каз пересекся с Лорой.
– Как думаете, – проговорил он, – получится ли еще такие дырки отыскать?
Лора повернулась к нему, перевела взгляд с его правого глаза на левый и обратно.
– Я полагаю, да. Если такое случилось однажды, могло произойти снова. Это поистине поразительное чувство: причастность к открытию чего-то совершенно нового.
– Я с интересом жду результатов вашего анализа. Номера моего телефона в справочнике Центра еще нет. Вы не против, если я его вам дам?
– Отнюдь.
Каз вытащил блокнот, записал номер на чистом листке и аккуратно оторвал, чтобы вручить Лоре.
– Исходя из темпов нашего поиска, – заявила она, – я рассчитываю уведомить вас через пару дней.
Своим номером в ответ она делиться не стала, и Каз попытал удачи:
– Если у вас будет желание полетать, то в моем распоряжении недалеко отсюда, к западу, небольшой самолет. Приятное это занятие в солнечный денек.
Лора задумчиво взглянула на него.
– Звучит забавно, – сказала она наконец. – Я вам позвоню насчет того и другого.
Он кивнул:
– До связи.
Лора улыбнулась, потом, развернувшись, удалилась по коридору. Каз проследил за ее целеустремленной походкой, за развевающимися темными волосами.
Он обдумал свой поступок. Обычно он вел себя не так импульсивно. Когда с ним произошел несчастный случай, Каз был обручен, но любовь не вынесла лечения – или, вернее, тех нескольких мрачных месяцев жизни без цели и смысла. С тех пор он избегал романтических отношений.
Однако что-то в Лоре его привлекло.
Разведка подобна шахматам: это игра, требующая терпения и сосредоточенности. Осторожно перемещаешь фигуры к усиливающим позициям, терпеливо переносишь неудачи, выжидаешь, пока оппонент даст слабину и подставится, а потом наносишь удар.
Виталий Калугин, игравший в разведку вдолгую, расположился за столом, готовясь начать рабочий день. От трех своих товарищей по кабинету Виталий отличался приверженностью к порядку на столе. Рядом с подставкой для ручек он держал невысокий деревянный лоток для входящей почты. А в лоток для исходящей корреспонденции перед уходом домой каждый вечер аккуратно складывал телексы и доклады, прочитанные и аннотированные за день, чтобы внутренние курьеры забрали их и доставили следующим фигурантам длинных списков рассылки. КГБ, единый орган безопасности Советского Союза, занимался всем, от контрразведки и зарубежной разведки до борьбы с диссидентами и антисоветчиками. Почитать ежедневно было что.
Бежевый телефонный аппарат он ставил слева, чтобы можно было, говоря по телефону, придерживать трубку левой рукой, а писать правой. Далеко справа стояла пустая пепельница: сигареты и спички он еще не извлек из кармана куртки. Виталий отпер ящики стола и сунул коробку с едой в самый глубокий, по соседству с полупустой бутылкой «Смирнова». Ирина всегда готовила ему на работу пирожки с мясом и зеленью, отрезала кусок бледного «Российского» сыра и дополняла это пикулями или помидорчиками. В комитетской столовой он уже поел горячего, но на аппетит не жаловался, и такие припасы помогали пережить долгие рабочие дни.
Водку он берег для праздничных поводов, а они уже некоторое время отсутствовали.
