— Явились главный архитектор и смотритель дорог, господин. Ждут внизу. Соблаговолите принять их после утренней трапезы?
— Соблаговолю, — махнул рукой нойон. — А что там на трапезу?
— Печёные утиные яйца, заливная телятина, паштет из соловьиных язычков, жареные пирожки с рисом и речной рыбой, имбирное пиво.
— Пиво? — Баурджин оживился. — Это хорошо, давно уж пива не пробовал, всё больше кумыс, да вино, да арька. Имбирное, говоришь? Вкусное, наверное?
— Вкуснейшее, мой господин. Велите подавать трапезу прямо сюда?
— Подавайте!
Мажордом громко хлопнул в ладоши, дверь отворилась и в комнату вошли шестеро вчерашних молодцов с подносами и кувшинами в руках. Баурджин застонал, обхватив руками голову:
— О, опять они, опять! Послушайте-ка, Чу Янь, придумайте-ка для них какое-нибудь дело. Ну пусть хоть из луков учатся стрелять, сражаться... О! Бумагу пусть делают! Не простую — гербовую! Пусть все важные прошения только на ней и пишутся — лишний доход казне не помешает. Есть во дворце бумажная мельница?
— Н-нет, господин, — мажордом озадаченно заморгал.
— А почему нет? Немедленно устроить! Как раз и работники уже есть, — Баурджин с усмешкой кивнул на слуг.
Управитель дворца поклонился:
— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин. Так позвать в приёмную архитектора и смотрителя дорог?
— Зови, зови, — глотнув пива из золотого кубка, ахнул рукою нойон.
Быстро покончив с трапезой, он вымыл руки и, вытерев их поданным слугой полотенцем, направился через анфиладу комнат в приёмную залу. Сквозь затянутые промасленной бумагою окна тускло просвечивало солнце, рисуя на полу и стенах забавные узоры. На всём пути следования наместника стояли вооружённые алебардами воины в шлемах и сверкающих железных кирасах. Вот, тоже бездельники. Впрочем, нет — времена сейчас неспокойные, непростые.
Усевшись в высокое резное кресло из слоновой кости, Баурджин положил руки на стол и кивнул стражнику:
— Зови.
Тот без лишних слов распахнул двери, впуская в приёмную залу двух человек — дородного и худого — оба в богатых парчовых халатах, остроносых — по сунской моде — сапожках, и с одинаковыми шиньона на головах. Сам Баурджин никакого шиньона не носил, хотя и ловил иногда на себе укоризненные взгляды старого мажордома. Больно уж неудобно, да и блохи, знаете ли, заводятся. В конце концов, наместник он или кто? Можно себе позволить и слегка пренебречь общепринятыми нормами, тем более — такими глупыми. Длинные светлые волосы князя стягивал лишь золотой обруч, а вот усы и бородка — те были подстрижены как раз по местному — щегольски, а ля кардинал Ришелье.
Вошедшие разом пали ниц — что тоже не очень-то нравилось Баурджину, чего зря валяться-то? Ну, отвесили поклон, другой — и хватит, можно и к делам приступать.
— Главный архитектор Ань Сючей, — первым представился дородный, с круглым... нет, даже каким-то квадратным лицом и острым носом. — Чиновник третьей степени первого ранга...
Высокий чин, рассеянно подумал князь, почти генерал-полковник.
— Смотритель дорог Дакай Ши, — изогнулся в поклоне худой. — Четвёртая степень, первый ранг.
— Ага, — кивнув, Баурджин потёр ладони и строго взглянул на чиновников. — Вот вы-то мне как раз и нужны. Итак... Вы, Дакай Ши, к завтрашнему дню — впрочем, нет, послезавтра — предоставите мне отчёт о состоянии всех загородных дорог, вплоть до того, кто и когда какую строил. До последнего десятника указать! Всех!
— Сделаю, как прикажешь, мой господин, — глубоко поклонился худой.
Баурджин нетерпеливо махнул рукой:
— Свободны!
Смотритель дорог почтительно попятился к выходу.
— Теперь вы, Ань Сючей, — князь подождал, пока смотритель дорог скроется за створками дверей. — Главный архитектор, я правильно понял?
— Да, господин, совершеннейше правильно.
— Отлично! — князь сложил перед собой руки замком. — Я сам сильно интересуюсь архитектурой.
Архитектор улыбнулся:
— Большая честь для всех нас!
— Вот-вот... Много ли красивых домов строилось в городе в последнее время? Мне бы хотелось иметь список... подробнейший список. Кто строил, в каком стиле, ну и всё прочее.
— Сделаю, господин наместник! — браво отрапортовал толстяк. — Когда прикажете явиться с докладом?
— Как сможете. Только тянуть не надо. И вот что, предоставьте отчёт в письменном виде. Пришлёте с нарочным.
— Слушаюсь и повинуюсь, господин наместник!
— Тогда — до свидания.
— Да хранят вас Боги, мой господин.
Потом Баурджин в сопровождении личной охраны осмотрел городской рынок, несколько лавок и мастерских, после чего вернулся обратно во дворец — как раз к обеду, после которого намеревался немножко вздремнуть, однако, не тут-то было.
— Вы просили подобрать вам толкового секретаря, господин? — заглянув, напомнил Чу Янь. — Я нашёл двух — знатоков математики и письма. Оба — ещё совсем молодые люди, юноши, озабоченные тягою к знаниям.
— Весьма похвальная тяга, весьма! — не преминул заметить нойон. — Так где они?
— Вот их описание, — мажордом протянул князю бумаги. — Просмотрите и укажите, в какое время мне их представить?
— Хорошо, ступай Чу Янь.
