Орда встречного ветра полностью

∂ Если и оставался в этом во всем какой-то звук, за который еще можно было зацепиться, то это был голос Эрга, рубящий тембр его указаний в густоте рокота. Он сказал не смотреть, и я послушно закрыл глаза. Как бы там ни было, ничто из зримого не дало бы мне лучшей картины о происходящем, чем сама консистенция воды вокруг ног, пальцев рук. Что касается расстояния до обрыва, то той неистовости, с которой стегали меня по лицу завитки пара, было достаточно, чтобы все ощутить и принять: я имею в виду умереть здесь, если настало время и место. У воды, как и у дерева, как и у любой другой материи, есть своя собственная плотность, пластичность и звучание. Достаточно просто слушать, чтобы понять, как ушами, так и ладонями рук. То, что произошло, что бы ни говорили,

в первую очередь связано с ускорением потока и его частичной коагуляцией. Что именно произошло в пучине, мне неведомо, но знаю наверняка, что по краю вода стала как ликер на ощупь, как медленно сгущающийся сироп, затем как смола, почти как тесто, странным образом податливое, а потом снова стала жидкой и легкой, скорее похожей на влажный ветер, чем на ручей. Сопутствующий звук, который поднимался из пропасти, тоже сделался глуше, а потом яснее.

Ω Махокрыл пусть что хочет долдонит, смотри-не смотри, а я по борту сфлангировался и фонари свои растопырил. Три секунды не прошло, а я себе уже шкуру прикусил. Вижу, там внизу чувак какой-то, крепкий такой, коренастый, как горс, а в руках у него ледорубы, что ли, и он с ними лезет вертикально по водопаду! Только водопад весь заледенел! А вместо пены — поземище белючее повсюду, а то, что этому амбалу по морде елозит, так слегка похоже на лавину в три мощности! Я фонари свои вырубил и снова врубил, да так пару раз, думал, пройдет. Это ты подустал, Голготина! Смотрю опять — парень снова тут, прикрученный к ледяной стене, а его сверху снегом, как мукой, посыпает! А под ним смотрю еще другие скалолазят в этом белом дерьме! Тот, что крепкий, к ним повернулся и орет «Нооооор… Ноооооорр… Ноооооррсссккккааааа!!!», и не рыпнулся даже, влупил кирку в стену и дальше полез, борзый, как я не знаю кто, сорвибашка парень! Чего я ждал? Не знаю… Чтоб его башка в двадцати метрах от моей оказалась, чтоб мне наконец как под дых дало: он когда рожу свою ко мне поднял, не за помощью, ясное дело, этот не из таких, я только тогда увидел, полным кадром рассмотрел: чувак этот, что по стене карабкается — это я!

) Назад, назад… Меня назад. Не смотреть вниз, не видеть призрак меня, как бежит по снегу один, и труп Аои, труп ручейка свеженький в снегу, труп не видеть, нельзя, не хочу, назад… В сифоне будущее, знаю, будущее, нам Ороси сказала, Ороси знает, сифон нехорошо, я не хотеть видеть реку падающих снежинок и трупик Аои, Ауа лед, «Беги, несись, Светлячок…», и я бежал, бежал по глубокому снегу, по быстрому снегу, видел тело упало, скос, тело проскребло утес. И что… Будущее не это, от будущего бежать… Нет!!! Назад за веревку… не соскользнуть…

> Ну Ларко, ну что за придурок! Говорят ему, не смотри, а он весь прям ныряет туда от любопытства. Если окочурится, я плакать не стану. Эрг его спас в предсмертную минуту, вот он — мастер.

Я как подумаю, что мы Карста потеряли, а при этом с нами по-прежнему Ларко таскается! Поди разберись… где тут справедливость… Он даже в ордонатуре не был… Карста нам очень не хватает, жестко не хватает. Таким фланговикам, как он и его братец, замену не найдешь, тут и надеяться нечего. Можно фаркопщика потерять, но фланговика! Напор наконец стих, я уже даже не верил, и уровень воды неслабо снизился. Уже не надо держаться за перила. Сифон, похоже, начинает пересыхать. Но только пока еще все равно ширится, отступать приходится. Вода стала мягкая, странная. И судя по физиономиям тех, кому пришла на ум плохая идея заглянуть в эту дыру, так ничего хорошего они там не увидели. Вообще ничего хорошего… Справа от меня Арваль стоит весь белый, а слева — Аои рыдает так, что смотреть больно… Не нравится мне все это. После фонтанной башни я из себя смельчака не строю перед хронами.

— Тебя, Степп… Ты шел по снегу… Ты превращался… Ты пытался подойти ко мне… Это было ужасно… Ты… Ты кустился… У тебя из плеч росли ветви… Ты поднимал ноги, но… они оставались как вросшие… Твои пальцы вкапывались в землю, зарывались в нее… Ты напрягал все свои мышцы, но у тебя ничего не получалось… И шел снег, все небо падало на тебя снегом… И весь водоворот подпитывал тебя, иссыхая… Ты врастал корнями в землю… Ты кричал, но из тебя ни один звук не вырывался… Один только шорох жухлых листьев… Ты протягивал ко мне руки, еще и еще, и твои локти скрипели, словно ветви деревьев… Ты был в процессе трансформации… В процессе…

— Чего?

— Ты… ты перешел на другую сторону… Ты ушел в растительный мир…

— Аои, послушай меня, это просто галлюцинация! Этот хрон не показывает будущее! Он показывает то, чего ты больше всего боишься, понимаешь? К тому же, если бы он показывал будущее, ты бы увидела свою собственную смерть!

— Но это же не точно, — шептала Аои.