Это были последние членораздельные слова, произнесенные Игорем, после чего он упал. Упал прямо на крышку люка, словно прикрыл ее своим телом от недоброжелателей, и тут же захрапел. Я, решив, что концерт окончен и в сарае мне больше делать нечего, ушел в гостиницу с твердым намерением утром отправиться восвояси…
Возле гостиницы я увидел Инну. «Поздновато для уважающей себя девушки», — подумал я, невольно взглянув на часы. Была полночь. И намерения Инны мне стали ясны сразу же, как только подошел к ней, взял ее за руку и заглянул в жгучие глаза. Она потянулась ко мне, поцеловала в губы и, как мне показалось, полностью растворилась во мне, в моем естестве. Больше того, она стала частью меня до такой степени, что я даже услышал ее сокровенные мысли, будто бы она шептала мне их на ушко, почувствовал те же желания, что и она…
— Не провожай меня, — сказала Инна, застегивая лифчик, который, на мой взгляд, был ей несколько тесноват.
— Не боишься, что тебя увидит дежурная внизу?
— Почему же когда мы заходили сюда, ты об этом не думал? Дежурная — моя подруга.
— Понятно! Значит, ты часто здесь бываешь…
— Успокойся, не очень часто.
— Понятно! Значит, гостиница — это тут у вас вместо дома секретных свиданий. А как же пуритански строгие инструкции гостиничного хозяйства?
— Я пошла! И учти, я прилипчивая! Теперь ты от меня никуда не денешься.
— Это я уже слышал от твоего братца, что мы с тобой, оказывается, понравились друг другу… — сказал я в пустоту — Инны уже не было в номере.
«Ага, — подумал я, — раскатала губы… Утром меня здесь уже не будет, прыгну в первый попавшийся поезд — и привет!»
Инна ушла, а я не мог оставаться один в душном квадратном помещении. Быстро одевшись, спустился на первый этаж и увидел дежурную лохматую накрашенную девицу, спавшую прямо на диване в фойе. Услышав шаги, она приподняла голову и, не открывая глаз, проворчала: «Не захлопывайте дверь!» Затем снова уснула.
Я шел по пустому городку и ни о чем не думал. Сам не заметил, как оказался на городской окраине. Там еще протекала какая-то речушка, и мне очень захотелось окунуться в ее прохладные струи, наплаваться до одури. Я начал раздеваться, но успел снять только куртку. Сзади кто-то окликнул:
— Эй, москвич! А мы тебя всю ночь шукаем…
Обернувшись, я увидел на пригорке трех крепких парней, которые на фоне начинавшего светлеть неба казались тремя богатырями с картины Васнецова, только без коней.
— Есть разговор, — сказал тот, кто меня окликнул, и, быстро сбежав с пригорка, встал напротив меня. — Тебе не кажется, москвич, что ты развил у нас слишком бурную деятельность? В день приезда успел все разнюхать… А теперь вот я не могу тебя отпустить, если бы даже и очень хотел. Но я и не хочу! Как говорится, он слишком много знал!
— Кончай балаболить, Шеремет! — проговорил хриплым голосом другой «богатырь». — Дай я его шлепну и весь разговор!
Здесь, под довольно-таки крутым берегом, тьма была особенно густой, и потому я плохо различал лица говоривших, но звук передергиваемого в автомате затвора я услышал, и очень даже хорошо.
— Получай, москвич! — прорычал парень с автоматом и полоснул очередью как-то странно сверху вниз. Меня спасло только то, что в самый последний момент я, сделав шаг назад, ушел с линии огня и, схватив поперек туловища третьего парня, стоявшего прямо за моей спиной, прикрылся им, как щитом. Так что все автоматные пули, предназначенные мне, достались ему.
В следующее мгновение в моей руке оказался пистолет, вырванный из ослабевшей руки убитого. Судя по габаритам, это был двадцатизарядный «Стечкин». В Москве, в укромном месте, у меня был спрятан точно такой же… Первые два выстрела я сделал почти навскидку, толком даже не прицеливаясь. В ответ из темноты вырвалась огненная россыпь трассеров.
«Совсем ополоумели, — подумал я, — трассирующими пулями заряжают… Тем хуже для них — легко вычислить автоматчика».
— Шеремет! Держи его! Падла! Он побежал в сторону города! — заорал хрипатый, полосуя из автомата черноту ночи.
Но он ошибся. В ту сторону я бросил кусок кирпича, попавшийся мне под руку, сам же, тихо ступая на мысочках, побежал в противоположную сторону, туда, где проходило шоссе.
На мое счастье, далеко бежать не пришлось. Из темноты вырвался трейлер, ехавший прямо по бездорожью, и осветил меня мощными фарами. Я пропустил машину вперед и увидел, что, проехав несколько метров, она остановилась. Из кабины тут же высунулась взлохмаченная голова водителя, и он спросил меня:
— Тут что, военные учения? Я только на ночевку устроился, а тут такую стрельбу подняли, мама милая, будто опять в Чечне оказался!.. Слушай, я на Москву правильно иду?
— Я покажу дорогу, — предложил я и, не дожидаясь приглашения, обежал машину сзади и вспрыгнул на подножку.
— Залезай, земеля, — сказал водитель. — У тебя, кажись, кровь на руках…
— Ерунда, — быстро нашелся я, — это портвейн из разбитой бутылки… Только хотел выпить, какие-то недоумки счеты решили сводить между собой, ну я и дал тягу, а то крайним окажешься…
— Это точно! — успокоился молодой водила, перестав на меня подозрительно коситься.
