– Не столько жестко, сколько неожиданно. – Светлана невесело усмехнулась: – Впрочем, я знала о ее существовании, как знала о той, что была у Кирилла до нее, и о той, что теперь.
– Тогда это гадко.
– Я привыкла и, пожалуй, смирилась.
– К предательству привыкнуть нельзя.
– Поверьте мне, можно. Когда я столкнулась с этим впервые, у меня была такая же реакция. Казалось, что жизнь закончилась.
– Но я так не думаю, – возразила Полина.
– Думаете-думаете. Вернетесь домой, поплачете, а потом изобретете способ его простить.
– Вот и нет.
– Тогда что?
– Поговорю напрямую.
– А если соврет? Что тогда?
– Только не Сергей.
Оторвав взгляд от дороги, Светлана посмотрела на Полину.
– Вы так ему верите?
– Верю.
– Что же сейчас не подошли и не спросили? Сразу бы успокоились.
– Дома поговорим.
– Вы любите его. Понимаю. И знаете, что посоветую? – Светлана смотрела на дорогу и говорила словно сама с собой: – Избегайте выяснять отношения. Мужчины этого не любят. А что касается измен… Знаете, всякий раз, когда Кирилл у другой женщины, я себе говорю: он все равно вернется ко мне. У нас общий дом, двое детей, и мы доживем с ним до старости.
– Похоже на мантру, – заметила Полина. По ней было видно, что она не одобряет Светлану.
Та вдруг спросила:
– Сколько вы вместе?
– Четыре года.
– А мы – двадцать.
– Прошу прощения, тут дело не в стаже. У нас с вами разные взгляды на семейную жизнь.
– Это вы простите меня. Пристаю со своим жизненным опытом. Что может быть страшнее жизненного опыта стареющей женщины? Не расстраивайтесь, дорогая. Все образуется.
– Я в этом уверена. – Полина оглянулась на Лидочку: – Спит. Набегалась за день.
– Маленькие детки – маленькие бедки… – Мельникова смиренно вздохнула. – Чем может огорчить такая вот кроха…
– О-о-о! Вы плохо ее знаете, – улыбнулась Полина.
– В худшем случае не вымоет руки или порвет платьице. Один бог знает, что с ними происходит, когда они вырастают.
– Мне трудно об этом судить. Моя еще маленькая.
– У вас все впереди.
– Звучит как приговор.
– Ну что вы! – смутилась Мельникова. – Бывают и у нас хорошие дни.
– Не сомневаюсь, что будут и впредь. – Ответив с предельной вежливостью, Полина все же спросила: – А что было дальше?
– О чем вы, дорогая?
– Вам позвонила любовница мужа…
– И сказала, что она беременна от Кирилла.
Помолчав, Полина заметила:
– Не знаю, что бы я на это ответила.
– Она сказала, что ей не на что жить.
– А вы?
– Мне стало ее жаль. И знаете, о чем я подумала?
– О чем?
– Две дочери Кирилла, наши с ним дети, живут, ни в чем не нуждаясь, а эта кроха будет жить в нищете и даже голодать.
– Вы меня удивляете.
– Вероятно, потому, что вы с этим не сталкивались.
– Да уж, избави бог… Что было дальше?
– Она попросила денег, и я их дала.
– Но подождите, а вдруг вас обманули?
– Она звонила мне со своего телефона. Я его знаю.
– Вы виделись с этой женщиной?
– К счастью, нет. Деньги я передала через ее родственника.
– Значит, у ваших дочерей появится брат или сестра?
– Вовсе не обязательно. – Светлана съехала на проселок и направила автомобиль к чугунным воротам. – Юлия могла соврать про беременность.
– Зачем же вы отдали ей деньги?
– В конце концов, ее бросил мой муж. Мне кажется, это гуманно.
Немного подумав, Полина сказала:
– А по-моему, это цинично.
На что Светлана ответила:
– Не буду оспаривать. В чем-то вы правы.
Машина подъехала к дому. Светлана повторила, что ждет всех троих в гости, и уехала.
Мария нашла в себе силы приготовить обед, и это упростило Полине жизнь. Покормив дочь, сама она есть отказалась, ей было не до того. После обеда они с Лидочкой отправились в свой номер и не выходили оттуда до вечера.
Это был длинный день. Лидочка играла на подоконнике с кружками. Импровизированный хор пел слишком тихо, и Лидочка чуть слышно поругивалась, копируя музыкальную воспитательницу детского сада.
Полина лежала на диване, смотрела на дочь и решала, что ей предпринять. Впрочем, если разобраться, никакого выбора у нее не было. Здравый смысл подсказывал короткую и прямую дорогу – откровенно поговорить с мужем. При одной только мысли, что Сергей разлюбил ее, у Полины похолодели кончики пальцев. Она гнала от себя страшные мысли, но они возвращались снова и снова, кружили в ее голове, как то воронье в лесу над почерневшими остовами зданий.
Полина не представляла себе, как может оторваться от мужа или отсоединить его от себя, но так же хорошо понимала, что никогда не смирится с предательством. Семейная философия Мельниковой была для нее неприемлема. Она была уверена: расстаться с Сергеем – мука, но еще большая мука – мириться с его изменами.
Прикрыв глаза, Полина представила недавнюю сцену: чужая женщина тянется губами к Сергею. Наивная Лидочка решила, что тетенька собралась его покусать. Светлана ничего не заметила, и лишь Полина знала всю горькую правду: они наверняка целовались.
