Обернувшийся к профессору Максим охнул и, не обращая внимания на шквальный огонь, высунулся из-за валуна, выпуская в противника очередь в полрожка. В ту же секунду что-то небольшое ударилось о скалу – и раздался оглушительный взрыв. Карниз, на котором лежал Алексей, треснул, и вместе со своим пассажиром рухнул в пропасть. В медленно угасающем сознании парня мелькнула странная мысль: «Вот что он кричал: „Граната”».
Дальше стало темно и спокойно. Очнулся он от резкой боли в груди. Сделав пару осторожных вдохов, Алексей прислушался к собственному телу и, стараясь не шевелиться, подумал: «Похоже, ребра сломаны».
Придя к такому выводу, он решил провести инвентаризацию всего организма. Медленно открыв глаза, он покачал головой из стороны в сторону и, убедившись, что шея цела, попытался пошевелить руками. Здесь тоже все оказалось почти в порядке – десяток саднящих ссадин и порезов он за ущерб не считал. Ноги оказались засыпанными щебнем и небольшими камнями, но переломов не было.
Осторожно выбравшись из-под завала, Алексей встал на ноги и, оглядевшись, подумал: «Похоже, дело к вечеру. Только почему я ничего не слышу?»
Медленно проходя по периметру площадки, на которой оказался, Алексей неожиданно понял, что ему неимоверно повезло. Взрыв, оторвавший карниз от скалы, сбросил его, вместе с камнями, на небольшую площадку, находившуюся прямо под тем местом, где завязался бой. Не дальше, не ближе. Ко всему прочему, лететь ему пришлось всего-то метров пять. Как оказалось, сам карниз состоял из пластов какой-то горной породы, не расколовшейся, а разъехавшейся, как колода карт.
Осмотрев скалу, Алексей удовлетворенно кивнул и попытался улыбнуться. Разбитые при падении губы отозвались неприятной болью. От площадки до самой тропы тянулась трещина. Покрутив в руке разбитый автомат, Алексей выщелкнул магазин и, пересчитав патроны, в очередной раз вздохнул. Вместе с нетронутыми рожками, патронов вполне хватило бы для продолжения боя.
Но сейчас не время было сожалеть об упущенных возможностях. Нужно срочно выбираться на тропу и выяснять, что случилось с остальными участниками похода. Несколько раз взмахнув руками, он убедился, что сломанные ребра не помешают подъему, и решительно направился к трещине. Но, как оказалось, все было не так просто. Края трещины то и дело крошились под пальцами, и парень несколько раз чуть не сорвался.
Наконец, минут через сорок он перекатился через край и, застонав от боли в груди, тихо выругался. Отдышавшись, медленно уселся на колени и, осмотрев тропу, охнул:
– Максим!
Доктор лежал под валуном, из-за которого прикрывал его огнем. Живот и ноги врача были залиты кровью, а лицо приобрело землистый оттенок. На четвереньках добравшись до него, Алексей осторожно повернул его голову к себе и попытался нащупать на шее пульс. Вдруг Максим застонал и, открыв глаза, едва заметно улыбнулся:
– Леха… Жив, курилка… А мне вот не повезло. Как ты?
– Что с тобой, Макс? – в свою очередь спросил Алексей, и по тому, как он старательно выговаривает слова, врач понял, что парень контужен.
Стараясь четко артикулировать, чтобы можно было читать по губам, доктор принялся отвечать:
– Меня осколками посекло. А эти идиоты решили, что убит. Потому и бросили тут. А у тебя просто контузия. Через недельку будешь как новенький! Только ребра перевяжи. Ты посиди со мной, Леша. Мне недолго осталось. Крови много потерял. Вот, автомат возьми. Пригодится.
Больше догадываясь, чем понимая, о чем он говорит, Алексей отрицательно замотал головой, пытаясь оспорить мнение профессионала. Но доктор только улыбнулся.
– Не спорь со мной, старик. Я знаю, что говорю. Об одном только жалею – что мы с тобой раньше не познакомились. Может, и у меня тогда многое по-другому бы сложилось. Есть в тебе что-то такое… Даже не знаю, как сказать. Сильное, что ли? Ты только на рожон попусту не лезь. Живи, Леха, – выдохнул Максим и, чуть вздрогнув, замер.
Глаза доктора медленно закрылись, а голова безвольно упала набок. Осторожно опустив тело на камни, Алексей впервые за много лет заплакал. Он плакал, изливая вместе со слезами боль, усталость и обиду на судьбу. Кое-как успокоившись, он обыскал тело друга и, собрав все, что могло ему понадобиться в дальнейшем, принялся заваливать его камнями. Благо переносить тело не нужно было: взрыв отбросил доктора в угол между скалой и валуном.
Похоронив друга, Алексей нехотя сжевал пару сухарей и, раскатав спальный мешок, улегся спать. Солнце садилось, и пытаться догнать группу в темноте было равносильно самоубийству. К тому же заряд адреналина в крови, благодаря которому он держался, закончился. Едва коснувшись головой рюкзака, заменявшего ему подушку, Алексей уснул.
Профессор Спенс, держась за ушибленную челюсть, яростно орал на подчиненного, доказывая собственную правоту:
– А я вам говорю, не притащи этот русский в лагерь мальчишку, ничего бы не было. Это из-за них все произошло! Нам нечего было опасаться этих людей. Мы не трогали их. Мы даже не подозревали об их существовании. Но этим русским, как всегда, нужно было все испортить!
