А еще через день мы подошли к величественным развалинам большого и очень древнего города. Впрочем, от самого города осталось немного, зато храмовые комплексы сохранились отлично. Всех кроме меня и Арихико сразу охватило необычное возбуждение, так что сразу стало ясно, что дальше мы никуда не пойдем. Едва разбив лагерь у небольшого ручья, все хозяйственные обязанности дружно свалили на меня, а сами разбежались по разным храмам.
Арихико, тихо посмеиваясь, выступила в роли экскурсовода и показала всем желающим нужную дорогу. Хотя у меня сложилось впечатление, что все сами могли найти нужно место, потому что их словно магнитом тянуло.
Приготовив нехитрый ужин, я поставил вокруг лагеря в удобных местах пару сигнальных растяжек – чисто на всякий случай – и пошел гулять по развалинам, закинув за спину автомат.
Светлана медитировала на широком мраморном постаменте возле Храма магов. Федор с флегматичным видом точил найденный меч на ступенях Храма воинов. Николая и Сергея я не нашел, а вот Феникс сидела на коленях перед огнем, вырывающимся из трещины в земле. Неподалеку от неё под деревом отдыхала Арихико.
- Посидишь здесь? – спросила она. – А я пойду за остальными пригляжу.
- А зачем за ними смотреть? – удивился я. – Они же не маленькие.
- В этом месте слишком легко увлечься. Храмы и прочие духовные искания – это хорошо, но не надо забывать, что это лишь отражение реальности. Кстати, Игорь.
- Что?
- Ты не хочешь какой-нибудь храм посетить? Тут неподалеку в лесу есть храм славянских богов, его построили пятеро волхвов, добравшихся до Агартхи.
Я на пару минут задумался, а потом честно ответил:
- Нет.
Арихико понимающе улыбнулась и ушла, а я сел на её место и положил автомат на колени. Феникс сидела перед огнем с полузакрытыми глазами и не шевелилась. Я не раз видел, как она медитирует, но в первый раз вижу, чтобы она уходила настолько глубоко.
Я тоже раньше часто медитировал, правда, по особой программе, чтобы научиться контролировать боевой транс. Но сейчас мне ничего подобного не требовалось, потому что я уже достиг своего потолка и очень хорошо это понял, столкнувшись с Предвестником. Он был настолько же сильнее меня, насколько я сам был сильнее обычного человека.
Феникс медитировала очень долго. После того как стемнело, Светлана и Сергей пришли нас проведать и принесли в котелке остатки ужина и спальник. Я собрал дров и развел небольшой костер, из чистого хулиганства подпалив пару палок в священном огне, вместо того, чтобы доставать из кармана спички.
Поздно ночью Феникс, наконец, оторвалась от огня и с трудом встала, разминая затекшие ноги. Оглянувшись назад, она увидела меня, молча подошла и села рядом на спальник. Я протянул ей ужин.
- Не надоело караулить меня? – недовольно спросила она.
- Нет.
- Ага, как же… хотел же опять пойти с ней разговаривать. Как будто я не вижу, как сильно она тебе нравится.
Я промолчал, потому что чувствовал, что спорить сейчас с Феникс бесполезно. Впрочем, она и так могла все мои мысли прочитать.
- Больно надо мне твои мысли читать…
Феникс поставила миску на землю и, обхватив колени руками, опустила голову.
- У меня не получилось, - очень тихо произнесла она.
Вздохнув, я подвинулся поближе к Феникс и обнял её. Рыжая напряглась, но не стала отстраняться от меня. А я устроился поудобней и прижался к ней щекой.
- Я боюсь огня… боюсь опять ошибиться…
Краем глаза я заметил неожиданно появившуюся из-за угла Арихико. Увидев нас, она резко остановилась и бесшумно скрылась. А я не знал, что сказать, и поэтому просто сидел и слушал Феникс, пока она выговаривалась. А говорила она много, признаваясь в том, что успешно скрывала от всех, даже от меня, все это время.
Магия очень зависит от уверенности волшебника в своих силах. Заклинания успешно создаются во многом потому, что волшебник верит, что они воплотятся. И вот именно этой самой уверенности у Феникс больше не было. Но что хуже того - Феникс начала бояться собственной магии, своего же огня. Страх и неуверенность – приговор и для более опытного волшебника, а Феникс всего восемнадцать лет.
- Ну что ты молчишь?!
- Знаешь, Рыжая, - негромко начал я. – Если все так, если ты действительно потеряешь свою силу, то я этому только обрадуюсь. Я не хочу, чтобы ты опять шла в бой. Пусть лучше тебя оставят дома.
- Это не честно…
- Это эгоизм, - признался я. – Но я хотел бы, чтобы кто-нибудь другой воевал вместо тебя. Я не хочу опять сидеть рядом с тобой кричать от бессилия.
- Дурак…
- Да.
Феникс замолчала, а я стал размышлять о том, что делать дальше, и поэтому не сразу заметил, что она уснула. Пришлось повозиться, укладывая её спать. А она от усталости даже не проснулась.
