Я неохотно брела к берегу, не выкидывая из головы этот поцелуй… О чём думала я? А самое главное, о чём думал он? Нет! Он ничего ко мне не чувствует, это однозначно! Подумаешь, гормоны шалят у мужика…
Я старалась отвлечься от этой мысли, но всё сводилось или к воспоминаниям о смерти Каны, или я опять возвращалась к нашему поцелую. Да что не так с моей головой? Вскоре ко мне присоединился Ламиат, и мы всю ночь патрулировали Яшмовую отмель. Спать совершенно не хотелось, я была слишком напряжена от случившегося в палатке… Страшно подумать, что было бы, если бы я не остановила Кэнора. Но эта мысль опять же показалась мне весьма интересной и нисколько не противной. Алекса, приди в себя! Ведёшь себя как шестнадцатилетняя девочка, влюблённая по уши… Так, получается, я влюблена в него? Что?! Нет-нет, отставить, Алекса! Нельзя влюбляться в своих командиров! Хотя-я-я, это звучит очень даже романтично…
— Алекса, что с тобой? — внезапно раздался голос Ламиата. Я совсем забыла, что он сидел рядом со мной.
— Что со мной? — непонимающе смотрела я.
— У тебя лицо всё перекосилось… Сидишь, лицо кривишь.
̶ Я… задумалась! Не обращай внимания! — неужели я действительно так сильно показываю свои чувства?
— Скажи, что ещё интересного создал ваш народ? — невзначай поинтересовался Лам.
— Ну, ты уже знаешь, что мы изобрели электричество, латексную и искусственную ткань, огнестрельное оружие. Ещё мы изобрели ка´стомы. Это такие машины на двух колёсах, работающие на энергии света и ветра. Заменяют лошадь, не требуют отдыха, но иногда ломаются и не совсем просты в управлении. Нужно ещё научиться ездить на них.
— Это потрясающе! У тебя или Кэнора есть такие?
— Да, мы пользуемся ими, когда путешествуем на большие расстояния и на долгое время.
— Я бы хотел прокатиться, — Ламиат слегка улыбнулся, а я улыбнулась ему в ответ.
— Обязательно прокатишься!
Остаток ночи мы провели в молчании. Я решила разбавить свои мысли песнями, которые знала, напевая их у себя в голове, и не заметила, как уснула. Я чувствовала, как Ламиат накрыл меня курткой, решив дать отдохнуть. Наутро я уже проснулась в своей палатке. По утрам было холодно: дул северный ветер, солнце всё меньше показывалось среди серых туч. Сейчас берег должны были патрулировать Аза-лоро и Кэнор, а этот растяпа забыл свою куртку… Я схватила с его койки утеплённую кожаную куртку и вышла из палатки. Порывистый ветер сильно качал деревья и метал опавшие листья по всей лесной опушке. Как можно было выйти и не догадаться вернуться за курткой? На берегу Яшмовой отмели стоял Кэнор и расчерчивал что-то длинной веткой дерева на песке. Я подошла к нему на расстояние вытянутой руки, опасаясь нашей близости. Он быстро стал перечёркивать веткой то, что рисовал. На секунду, мне показалось, что это было изображение лица девушки, уж очень похожей на меня. Кэнор продолжил заметать рисунок уже ногами и, наконец, встал напротив. Я только лишь молча протянула ему куртку, а он стоял, как истукан, и в непонимании переводил взгляд с куртки на меня.
— Да возьми ты уже куртку! — не выдержала я и с силой ткнула её в грудь Кэнора. Он неуклюже перехватил куртку, и наши руки на секунду соприкоснулись. Я опять почувствовала жар и резко отдёрнула руку. Может быть, я опять краснела… Кэнор молчал и ничего не делал. — Может быть, ты наденешь её уже? На улице кокосы не зреют.
— Ах, да… — растерянно произнёс Кэнор. — Спасибо тебе.
— Где Аза-лоро?
— Я отправил её отдохнуть. Она выглядит самой слабенькой из нас.
Я больше ничего не говорила, я просто молча ушла. Как долго ещё я буду чувствовать этот жар рядом с Кэнором?
Через пару дней мы продолжили наш путь. Бессмысленно было оставаться здесь, и, наконец, Ламиат это понял. Следующим этапом была добыча Северного плюща для Аза-лоро, поэтому мы отправились на север, где начиналась бескрайняя ночь и метель.
Всё произошло слишком быстро, и я никак не могла прийти в себя. Понять, что произошло, было слишком тяжело, но ещё тяжелее было осознать, что Каны больше нет… Только что она сражалась наравне с нами и вот уже спустя долю минуты летела в пропасть между жизнью и смертью.
— Хватай Лиса! — вырвал меня голос Кэнора из моих мыслей.
Я тут же опомнилась и бросилась к Цунэ, который хотел уже прыгнуть вслед за Каной. Бедный Лис бился в истерике, а я пыталась его успокоить. Ламиат тоже бился в истерике…
— Лам, успокойся, пожалуйста… — с сожалением попросила я.
— Эмили, ты же можешь её исцелить! Давайте отыщем её, и ты обязательно вылечишь её! И всё будет хорошо! — Ламиат не мог прийти в себя.
— Лам, я боюсь…
— Что? Чего ты боишься? — его голос стал дрожать.
— Боюсь, что её мы уже не спасём… Я не чувствую её силы рядом… — мой голос точно так же предательски задрожал, лицо покраснело, а затем из глаз брызнул дождь горячих слёз.
