Меч епископа Эйд оставил себе, на что и Рейнхард и Лоренс посмотрели с большим недоверием, но промолчали. Стенету же он дал один из довольно стандартных мечей. Примерив его к руке, наш герой счел оружие слишком легким, однако признавал, что это было лучше, чем ничего.
— Командиром будет Стенет, — проговорил Рейнхард, еще раз взглянув на второго старейшину в этой команде.
— Так хотел Его преосвященство, — поддержал его Лоренс.
Так все и было решено. Впрочем, Стен не противился, не имея ни желания, ни времени. Все его мысли занимала битва.
Он осмотрел комнату и, убедившись, что нужная пентаграмма на полу давно готова, стал в центр зала, проговорив:
— Тогда начнем. Однако я не знаю большинства из вас и не знаком с вашими умениями, так что сообщайте мне о своих планах на первых порах, но начнем с классической схемы захвата. Это позволит собрать информацию о противнике.
Пока он говорил, вся команда выстроилась кругом, занимая места на семи вершинах начертанной звезды. Лишь Роб и Астер, заняли места, подле Стена, создавая с ним свой малый треугольник.
Никто не возразил Стену, во многом соглашаясь с ним, ведь было практически очевидно, что против них будет сильное создание, которое не взять простыми схемами и классическими подходами, однако это был самый простой ход, чтобы увидеть, как работать дальше. Стен был уверен, что справится, ведь уже делал подобное в прошлом, пусть и в менее важных боях. Однако прежде нужно было совершить ритуал, крайне важный в будущей работе. Это был древний способ объединения сознаний, позволяющий экзорцистам общаться при помощи мыслей. Теперь все соединялось в сознании Стенета, а он сам, закрыв глаза, после ритуала резко открывая, чувствовал, как выпускает на волю свою боль и своих демонов, ничего уже не замечая и шагая к часовне, словно та Тьма, что сокрылась там, была источником его боли и тревог. Это отчасти, одно из свойств людей волевых и сильных. Они способны одной лишь волей направлять свое негодование в выгодное русло, они ухитряются сконцентрировать каждую крупицу своего духа в один порыв. Они способны обуздать свою неистовую бурю в сердце, обращая ее на трудности и врагов, при этом изнемогая от собственной слабости. В этом возможно и сокрыта часть их силы, они знают, что слабы, но так следят за собой и этой самой слабостью, что не оставляют ей ни шанса. Так и Стен не мог себе позволить проиграть самому себе и теперь превращался в страшного бойца, не способного заметить, как блестели черные глаза Ричарда, так внимательно следящие за ним.
В этом ордене, и уж тем более в этой команде, все следили за Стеном, догадываясь о воле епископа. Все приглядывались к нему и изучали его, но Ричард делал это с особым благоговением. В целом, этому темному ребенку не было дела до ордена, и уж тем более до того, кто его назначит. Все что он делал, было скорее прихотью из любопытства, чем службой. Все здесь знали, что он мог идти в бой, а мог отказаться, без видимых причин. И если он шел, то творил чудеса, а если не хотел, то ничто не могло изменить его мнение, ни уговоры, ни мольбы, ни картины ужасов, что приносила в мир Тьма. Это многие считали детскими шалостями, но те, кто хоть раз видел черные глаза этого ребенка, чаще говорили, что это больше походит на прихоть бессмертного, стоящего выше других и просто наблюдающего за той или иной игрой жизни и смерти, не боясь при этом собственной ущербности и своей скорой гибели, а лишь насмехаясь над тем и другим. Этим же лукавым взглядом Ричард изучал Стенета, будто знал о нем что-то особенное и желал увидеть большее. Но к счастью лишь Олли заметил интерес мальчика-подростка, и лишь сам осмотрел лидера, но не стал заострять на этом внимания, никогда не понимая прихотей своего подопечного и давно смирившись с неспособностью их понять. На этом странность и заканчивалась, становясь небольшой тайной.
А тем временем команда быстро пересекла небольшой двор и очутилась подле окруженной часовни, из которой по всем стенам комплекса разносился хохот. Казалось, дикий смех вырывался вибрацией из окон и настоящей взрывной волной бил в стены рядом стоящих зданий.
Часовня была окружена вооруженными мечниками ордена.
— Вы пришли? Наконец-то! — воскликнул один из бойцов, видно лидер данного отряда. — Он очень силен, боюсь еще немного, и он разрушит здешние стены.
И словно в подтверждение этих слов, смех сменился рычанием, и что-то сотрясло ударом каменную стену часовни.
Молодые мечники с оружием наготове, невольно отшатнулись. Стен знал этот страх и понимал весь ужас перед неизвестностью, но не стал об этом долго думать, а лишь взглянул коротко на свою команду, чтобы убедиться, что с ним идут профессионалы, которые не дрогнут. И в их глазах он увидел то, что искал: и силу, и решимость, и бесстрашие. Они были готовы сражаться и если нужно — умирать.
— Эйд, Олли, Ричард и Роб со мной к южному входу. Остальные под командованием Рейнхарда к северному.
