— Где Мегвин? Она здорова?
Краобан поднял голову и пристально взглянул на Эолера водянистыми глазами.
— Она жива и счастлива, — сказал он. — Но входите. Входите, увидите… как я уже сказал, больше, чем я могу рассказать вам сейчас. — Старик взял его за локоть и потянул.
Эолер повернулся и махнул своим спутникам.
— Изорн, Уле, пойдем! — Он похлопал Краобана но плечу. — Найдется какая-нибудь еда для наших людей?
Рыцарь беззаботно махнул костлявой рукой.
— Что-нибудь найдется. Наверное кто-то из горожан припрятал… Но много дел, Эолер, много дел. Не знаешь, с чего и начать.
— Так что же все-таки случилось? Ситхи прогнали Скали?
Краобан снова потянул его за руку, направляя к большому дворцу.
Граф Над Муллаха едва окинул взглядом два-десятка ситхи, находившихся на вершине горы. Те, кого он видел, были настолько поглощены устройством своего лагеря, что не обратили никакого внимания на Эолера и его товарищей, проходивших мимо, но даже на большом расстоянии бросалась в глаза необычность ситхи, их странные, но грациозные движения, их тихая безмятежность. Хотя в некоторых местах вместе работали довольно большие группы справедливых — и мужчин, и женщин — во разговоров не было слышно, по крайней мере таких, какие он мог бы услышать. Ситхи занимались своим делом со спокойной уверенностью, которая почему-то так же тревожила душу, как их чуждые лица и движения.
По мере приближения к Таигу все заметнее становились следы оккупации Скали. Эолер проклинал Остроносого и его варваров, в то же время недоумевая, что же могло случиться с захватчиками.
За массивными дверями Таига дела обстояли ничуть не лучше. Гобелены со стен были сорваны, статуи богов украдены, полы покорежены множеством тяжелых сапог. Резной зал, где Луг устраивал приемы, выглядел немного лучше — Эолер решил, что в нем располагался сам Скали — но и здесь остались следы, не свидетельствующие о чрезмерной почтительности северных грабителей. На высоких арках потолка, чья резьба оказалась соблазнительной мишенью для застоявшихся в тисках долгой зимы солдат Скали, зияли дыры от стрел.
Краобан, которому, казалось, не хотелось вступать в длинные разговоры, отвел их в зал и удалился, чтобы найти какой-нибудь выпивки.
— Как вы думаете, Эолер, что произошло? — Изорн покачал головой. — Мне становится стыдно за то, что я риммерсман, когда я вижу, что головорезы Кальдскрика сделали с Таигом. — Уле рядом с ним подозрительно вглядывался в темные углы, как будто там могли притаиться солдаты Остроносого.
— Вам нечего стыдиться, — ответил Эолер. — Они делали это не потому, что они из Риммергарда, а потому, что оказались в дурное время в чужой стране. Эрнистири, наббанаи или эркинландеры могли бы сделать то же самое.
Но Изорн все еще не мог успокоиться.
— Это неправильно. Когда мой отец получит назад свое герцогство, мы проследим, чтобы весь ущерб был возмещен.
Граф улыбнулся.
— Если мы уцелеем и эти разрушения окажутся самым страшным последствием войны, с которым нам придется иметь дело, я с радостью продам каждый камень своего собственного дома в Над Муллахе, чтобы исправить все это. Но я боюсь, что этого будет недостаточно.
— Наверное вы правы, Эолер, — нахмурился Изорн. — Бог знает, что могло произойти в Элвритсхопле с тех пор, как выгнали нос! Да еще после такой ужасной зимы!
Их беседу прервало появление Краобана. С ним была молодая эрнистирийская женщина, которая весла четыре кованых серебряных кружки с изображением скачущего оленя королевского дома.
— Я решил взять самые лучшие, — криво улыбаясь, проговорил Краобан. — Все равно никто не обратит на это внимания в эти страшные дни.
— Где Мегвин? — тревога Эолера возросла, когда принцесса не вышла приветствовать их.
— Спит, — Краобан снова отмахнулся от вопроса. — Я отведу вас к ней, когда вы отдохнете. Пейте.
Эолер встал.
— Прости меня, старый друг, но я предпочел бы увидеть ее немедленно. Тогда я подучу большее наслаждение от этого великолепного пива.
Старик пожал плечами.
— Она в своей прежней комнате. Там женщина присматривает за ней. — Казалось, он гораздо больше интересовался своей кружкой, чем последним оставшимся в живых королевским отпрыском.
Несколько мгновений Эолер удивленно смотрел на него.. Что сталось с тем Краобаном, которого он так хорошо знал? Старик выглядел так, словно его только что ударили по голове дубинкой.
Впрочем, было множество вещей, о которых следовало побеспокоиться. Эолер вышел из зала, предоставив своим товарищам пить пиво и любоваться искалеченной резьбой.
Мегвин действительно спала. В лице женщины с растрепанными волосами, которая сидела у ее постели, было что-то знакомое, но Эолер едва взглянул на нее, прежде чем опустился на колени и взял руку Мегвин. Мокрая тряпка лежала на лбу принцессы.
— Она здорова? — Видимо Краобаи что-то скрывал от него — возможно принцесса была тяжело ранена?
