— Так-то оно так, хозяин, но Инч называл его по-другому.
— По-другому? Как?
Человек неожиданно замолчал. Лицо его было маской ужаса.
— Не помню, — прошептал он. — Не помню. Прейратс наклонился, и его безволосое лицо приблизилось к дрожащему человеку.
— Я могу заставить тебя вспомнить.
Человек застыл, как загипнотизированная змеей лягушка. Он тихонько захныкал.
— Я стараюсь, хозяин, — запищал он. Затем: — Кухонный мальчик! Доктор Инч называл его «кухонный мальчик».
Прейратс выпрямился. Человек рухнул назад, грудь его высоко вздымалась.
— Кухонный мальчик, — размышлял священник. — Может ли это быть? — Внезапно он рассмеялся — скрежещущий отвратительный звук. — Прекрасно! Конечно, это так. — Он повернулся к солдатам: — Больше здесь делать нечего, а король нуждается в помощи.
Подручный Инча уставился в спину алхимика. Губы его беззвучно двигались, пока он набирался смелости заговорить.
— Хозяин?
Прейратс медленно повернулся:
— Что?
— Теперь… Теперь, когда доктор Инч помер… Ну… кого бы вы хотели, чтобы… чтобы распоряжаться здесь? Ну… здесь, в литейной?
Прейратс кисло посмотрел на этого седого, почерневшего от копоти человека:
— Решайте сами. — Он сделал знак солдатам, которых было около десятка: — Оставайтесь здесь. Не трудитесь, защищая подручных Инча, — мне не следовало разрешать ему так долго управлять этим местом. Я хочу только, чтобы колесо оставалось в воде, следите за этим. Оно приводит в движение слишком много важных вещей. Запомните: если это колесо снова перестанет вертеться, я заставлю вас очень, очень пожалеть об этом.
Назначенные солдаты встали по краям шлюза. Остальные вышли из литейной. Прейратс остановился в дверях и обернулся. Под равнодушным взглядом гвардейцев главный подручный Инча был окружен сжимающимся кольцом мрачных рабочих литейной. Прейратс тихо засмеялся и с треском захлопнул дверь.
Испуганный Джошуа сел. Ветер свирепо завывал, и фигура в дверях палатки казалась огромной.
— Кто здесь?
Изгримнур, заклевавший носом во время затянувшегося молчания, удивленно фыркнул и схватился за рукоять Квалнира.
— Я не могу больше этого выносить. — Сир Камарис раскачивался в дверях, как дерево на сильном ветру. — Спаси меня Бог, спаси меня Бог, я теперь слышу это, даже когда просыпаюсь. А в темноте, кроме нее, нет ничего.
— О чем ты говоришь? — Джошуа встал и подошел к пологу палатки. — Ты нездоров, Камарис. Зайди, присядь у огня. Сейчас неподходящая погода для того, чтобы гулять по берегу.
Камарис стряхнул его руку:
— Я должен идти. Пора. Я слышу его песню так ясно. Пора.
— Что «пора»? Куда идти? Изгримнур, иди скорей сюда, помоги мне.
Герцог с трудом встал на ноги, хрипя от боли в затекших ногах и все еще чувствительных ребрах. Он взял Камариса под руку и почувствовал, что мышцы старого рыцаря напряжены до предела.
Он просто в панике. Во имя Спасителя! Что могло так напугать его?
— Садись. — Джошуа подтолкнул старика к стулу. — Расскажи нам, что тревожит тебя.
Камарис внезапно вырвался и сделал несколько неверных шагов назад, в метель. Длинные ножны Торна бились о его ногу.
— Они зовут друг друга. Клинок пойдет туда, куда он пойдет. Пора.
Джошуа вышел за ним на склон горы. Изгримнур, озабоченный и обеспокоенный, заковылял следом, натягивая на себя плащ.
Кинслаг лежал внизу — темное пространство за белым снежным покрывалом.
— Я не понимаю тебя, Камарис. — Принц пытался перекричать ветер. — Что пора?
— Смотри! — Старик выбросил вверх руку, указывая на штормовые тучи. — Разве ты не видишь?
Изгримнур, как и Джошуа, поднял голову и посмотрел в небо. Смутная красная точка, похожая на тлеющий уголек.
— Звезда завоевателя? — спросил он.
— Они чувствуют ее. Пора. — Камарис сделал еще один шаг в сторону от друзей, пошатываясь, словно в любой момент мог полететь кувырком с горы. — Боже, дай мне силы! Я не могу больше сопротивляться этому!
Джошуа обернулся к герцогу, молча взывая о помощи. Изгримнур вышел вперед, и они с принцем снова схватили Камариса за руки.
— Пойдем в палатку, здесь холодно, — умолял Джошуа.
Камарис с легкостью вырвался. Его нечеловеческая сила никогда не переставала поражать Изгримнура. Рука старого рыцаря как бы бессознательно коснулась серебряной рукояти Торна.
— Камарис! — Джошуа был потрясен. — Ты хочешь поднять меч на нас?! Твоих друзей?!
Старик смотрел на него несколько мгновений, взгляд его дико блуждал. Потом герцог увидел, как его напряжение медленно спадает.
— Боже, помоги мне. Это меч. Он поет мне. Он знает, куда хочет идти. Туда, внутрь. — Он обернулся и слабо махнул рукой в сторону темной громады Хейхолта.
— И мы возьмем тебя туда. И меч тоже. — Джошуа говорил очень спокойно. — Только одна крошечная заминка. Сперва мы должны пробить дыру в стене. Этим и займемся для начала.
— Есть и другие пути, — сказал Камарис, но его дикое возбуждение уже прошло. Он позволил увести себя в палатку Джошуа.
