— Где Бинабик? — спросил он. — Нам надо поговорить. Я видел странный сон… Самый странный сон…
Прежде чем Джирики открыл рот, в отверстие пещеры просунул голову Хейстен.
— Король все еще не хочет говорить? — спросил он, потом увидел Саймона. — А ты поднялся, парень! Это здорово!
— Какой еще король? — встревоженно спросил Саймон. — Надеюсь, не Элиас?
— Нет, парень, — покачал головой Хейстен. — После… после того, что было на горе, нас нашли тролли. Ты спал несколько дней. Мы теперь на Минтахоке, Горе Троллей.
— И Бинабик со своими друзьями?
— Не совсем, — Хейстен посмотрел на Джирики. Ситхи кивнул. — Бинабик — и Слудиг с ним — они в плену у короля. Приговорены к смерти, вот что.
— Что?! В плену?! — взорвался Саймон, но тут же рухнул на подушки, потому что боль обручем стянула его голову. — Почему?
— Слудиг потому что он ненавистный риммер, — ответил Джирики. — А Бинабик, как они говорят, совершил какое-то ужасное преступление против короля троллей. Мы еще не знаем, что случилось на самом деле, Сеоман Снежная Прядь.
Потрясенный, Саймон кивнул.
— Это все безумие. Я сошел с ума, а может быть просто сплю. — Он обвиняюще повернулся к Джирики. — А почему ты все время называешь меня таким странным именем?
— Не надо, — начал Хейстен, но Джирики, не обратив на него внимания, достал из кармана куртки маленькое зеркальце. Саймон сел и взял его. Изящная резьба оправы казалась грубой чувствительным пальцам юноши. За стенами пещеры выл ветер, его холодные струи проникали внутрь сквозь меховой полог.
Может быть, уже весь мир покрыт льдом? И зима теперь никогда не кончится.
При других обстоятельствах он был бы очарован красно-золотым пушком, покрывавшим его лицо, но сейчас он смотрел на длинный шрам, , поднимающийся от подбородка через всю щеку мимо левого глаза. Кожа вокруг него была лилово-синей и казалась совсем новой. Он потрогал ее и вздрогнул. Потом провел пальцами по голове.
Длинная прядь его волос была белой, как снега Урмсхейма.
— Ты был отмечен, Сеоман, — Джирики протянул руку и коснулся его щеки длинными пальцами. — К добру ли, к худу, но ты был отмечен.
Саймон выронил зеркало и закрыл лицо руками.
Кто-то крушил дверь топором - кромсал, рубил, разбивал в щепки непрочную деревянную преграду.
- Доктор! - закричал Саймон, садясь. - Это солдаты! Солдаты здесь! Но он не был в комнате Моргенса. Завернутый в мокрые от пота простыни, он сидел на маленькой кровати, в маленькой аккуратной комнатке. Удары топоров по дереву продолжались; спустя мгновение дверь приоткрылась и шум усилился. В щели показалось незнакомое лицо: бледная, вытянутая физиономия, увенчанная гребешком редких волос, отливавших в ярком солнечном свете той же медью, что и волосы Саймона. Тот глаз, который был виден, сиял нежно-голубым, второй был закрыт черной повязкой.
- Аха! - сказал незнакомец. - Ты проснулся. Ну что ж, это отрадно. - Судя по правильному произношению с оттенком северной твердости, он был эркинландером. Субъект закрыл за собой дверь, несколько приглушив шум работы, доносящийся снаружи. На нем была длинная ряса священника, которая болталась как на вешалке на худых плечах.
- Я отец Стренгьярд. - Он опустился в кресло с высокой спинкой у изголовья Саймона. Это кресло, кровать да еще письменный стол, заваленный всяким хламом, составляли всю меблировку комнаты. Устроившись поудобнее, незнакомец нагнулся и погладил Саймона по руке. - Как ты себя чувствуешь? Я надеюсь, произошло некоторое улучшение?
- Да… думаю, да, - Саймон огляделся. - Где я?
- В Наглимунде, но ты, конечно, знал это. Более конкретно - ты в моей комнате… а также в моей кровати. - Он поднял руку. - Я надеюсь, тебе удобно в ней? Она не очень хорошо устроена - но. Боже! Какая глупость с моей стороны. Ты ведь спал в лесу, верно? - Священник снова быстро, нерешительно улыбнулся. - Я думаю, это все-таки немного лучше, чем в лесу, ммм?
Саймон спустил ногу на холодный пол, с облегчением убедился, что он в штанах, и испытал легкое смущение по поводу того, что это не его штаны.
- Где мои друзья? - страшная мысль набежала на него, как дождевая туча. - Бинабик… он умер?
Стренгьярд поджал губы, как будто Саймон произнес нечто святотатственное.
- Умер? Слава Узирису, нет. Хотя он и нездоров, м-да, совсем нездоров.
- Можно его повидать? - Саймон опустился на пол в поисках своих сапог. - Где он? И как Мария?
- Мария? - лицо священника приняло озадаченное выражение, он с некоторым удивлением наблюдал за тем, как Саймон ползает по полу. - А-а! Твоя спутница хорошо себя чувствует, и в конце концов ты ее увидишь, я в этом не сомневаюсь.
Сапоги оказались под письменным столом. Пока Саймон натягивал их, отец Стренгьярд пошарил кругом и снял со спинки своего кресла чистую белую блузу.
- Вот, - сказал он. - Ты очень спешишь. Что будешь делать сначала - повидаешь своего друга или съешь что-нибудь?
Саймон уже застегивал рубашку:
