Джошуа стоял чуть выше по склону, напряженно вглядываясь в происходящее внизу. Неподалеку стоял его рыжий тритингский конь Виньяфод, поводья которого были свободно привязаны к низкой ветке.
— Вон! — Принц не мог скрыть радостного возбуждения. — Я вижу его герб! Он все еще на ногах. — Он склонился вперев, опасно покачнувшись. Внизу Сангфугол сделал движение навстречу ему, словно был готов поймать в воздухе своего господина, как только что поймал священника. — Он вырвался! — с облегчением закричал Джошуа. — Храбрый Деорнот! Он собирает людей, и они отступают, но медленно! Ах, божий мир! Я так его люблю!
— Славьте имя Эйдона. — Стренгьярд начертал знак древа. — Да вернутся они все назад целыми и невредимыми. — От возбуждения и тревоги он весь пылал, и лицо его под повязкой покрылось розовыми пятнами.
Сангфугол с горечью покачал головой:
— Половина из них осталась лежать на льду. Утешает только то, что некоторые люди Фенгбальда в том же положении. — Он взобрался на камень и прищурился на грохочущее сражение. — Мне кажется, я вижу Фенгбальда, принц, — крикнул арфист.
— Так, — сказал Джошуа. — Но попадется ли он в нашу ловушку?
— Фенгбальд дурак, — ответил Сангфугол. — Он проглотит приманку, как форель муху.
Джошуа на мгновение повернулся к арфисту. Лицо его выражало ледяную иронию:
— Ах, заглотит, вот как? Хотел бы и я обладать твоим оптимизмом, Сангфугол.
Арфист вспыхнул:
— Простите меня, ваше высочество. Я только хотел сказать, что Фенгбальд не такой хороший стратег, как вы.
Принц уже снова смотрел на озеро.
— Не трать времени на бесполезную лесть, арфист. В данный момент я слишком занят, чтобы оценить ее. И кроме того не совершай непоправимой ошибки, недооценивая врага. — Он прикрыл рукой глаза, заслоняясь от слабого света занавешенного пеленой солнца, — Проклятье! Он не попался, во всяком случае не до конца! Вот, видишь, он вывел вперед только часть, остальные все еще толпятся на краю озера.
Растерянный Сангфугол промолчал. Стренгьярд снова возбужденно подпрыгивал.
— Где же Деорнот? О, будь проклят этот несчастный глаз!
— Все еще отступают! — Джошуа быстро спускался по склону к тому месту, где стояли арфист и священник. — Бинабик еще не вернулся от Хотвига, а я не могу больше ждать. Где оруженосец Саймона?
Джеремия, который скорчился у поваленного дерева, изо всех сил стараясь никому не мешать, молниеносно вскочил на ноги.
— Здесь, ваше высочество.
— Хорошо. Отправляйся к Фреозелю, а потом спускайся вниз к Хотвигу и его всадникам. Скажи им, чтобы были готовы — мы скоро должны будем ударить. Они услышат мои сигнал.
Джеремия быстро поклонился, его бледное лицо оставалось совершенно спокойным. Потом он повернулся и умчался вниз по тропинке.
Джошуа хмурился. Действительно, казалось, что несмотря на успех в первой стычке, армия Фенгбальда двигалась вперед как-то неуверенно.
— Ну что ж, — сказал принц. — Годы и возросшее бремя ответственности сделали Фенгбальда более осторожным. Будь прокляты его глаза! Все равно у нас нет выбора, придется захлопнуть западню, сколько бы его солдат туда ни попало. — Он кисло усмехнулся. — Завтра все мы отправимся к дьяволу.
— Принц Джошуа! — задохнулся Стренгьярд и от возмущения даже перестал подпрыгивать, поспешно начертав в воздухе еще одно древо.
Пар горячего дыхания людей и лошадей туманом застилал озеро. Уже на расстоянии нескольких аллей ничего нельзя было разглядеть, и даже те люди, которых удавалось увидеть Деорноту, казались ему призрачными и нематериальными, как будто вокруг в жестокой схватке сошлись привидения.
Деорнот отбил удар эркингарда, чуть не выпустив клинок из дрожащих пальцев, и с трудом занес его для ответного удара. Он не попал по гвардейцу, но зато ударил его лошадь по незащищенной ноге. Серая в яблоках кобыла закричала, попятилась на несколько шагов и, потеряв равновесие, с грохотом рухнула на искрошенный лед, подняв вихрь колючих снежинок. Деорнот потянул поводья Вилдаликса, и они, гарцуя, отъехали от искалеченного коня, бившегося в судорогах. Гвардеец был придавлен лошадью, но, в отличие от нее, не издавал ни звука.
Со свистом вдохнув воздух, Деорнот поднял меч и как мог громко ударил им па своему щиту. Его трубач, один из молодых необученных солдат Навого Гадринсетта, пал в первой стычке, и теперь некому было подать сигнал к отступлению.
— Слушай меня! — крикнул Деорнот, повторяя удар. — Отступать, всем отступать!
Осматриваясь, он сплюнул. Красный сгусток вылетел сквозь вертикальную щель его шлема и упал на снег. Влага на его лице была кровью — видимо он был ранен, когда другой эркингард помял его шлем. Деорнот не чувствовал раны — он никогда не обращал внимания на такие мелочи в разгар сражения — но он вознес краткую благодарственную молитву Элисии, Матери Божьей, за то что кровь не залила ему глаза и не ослепила его в такой ответственный момент.
