Готовить он, как выяснилось, не умел, но это не пугало. Он и в лекарствах ничего не понимал, но это ведь ему не мешало три с половиной месяца в гомеопатической аптеке порошки смешивать. Он был вроде Кана — много где успел поработать, только успеха не имел. Гринам не смог толком объяснить, почему его позвал, но Сайта и так поняла.
— Ну а ты как представишься? — спросил в конце Торотин. — Чересчур умная девочка? Гринам мне тут рассказал…
— Этим пока и ограничимся. У нас столько дел!
Чуть позже пришел Бенаюс. За день он успел купить и старый трактир, и доходный дом Квениана Марта.
— С ним вообще просто вышло. Половину реальной цены отдал. Наверняка там какие-то проблемы: клопы-людоеды или еще что… Но даже если здание снести, земля под ним дороже стоит. Одна из моих лучших сделок, — подвел итог Бенаюс. — Не считая того случая, когда два придурка за день трижды покупали и продавали друг другу небольшое колечко ценой в сотню кредитов. Все шесть сделок оформили в моей конторе.
— И вы собой очень довольны, не так ли? — Торотин смотрел на Бенаюса с тем же выражением, с каким Санея нередко разглядывала подругу.
— Еще бы! — Бенаюс явно не уловил упрека. — Да за любую сделку с прибылью больше пятидесяти процентов памятник ставить надо! Дураков-то вокруг много, но ведь к каждому нужно подход найти! Вот, — он устроился на стуле поудобней, вынул из портфеля яблочко, завернутое в платочек, аккуратно разрезал и положил кусочек в рот, — даже ем на ходу!
— Вообще-то это бесчестно, молодой человек, — сказал ему Торотин, хотя нотариус выглядел не намного моложе. Сайта внутренне аплодировала — Бенаюс от удивления даже перестал жевать.
— Вы тоже хотите?
Не выдержав, Сайта рассмеялась. Торотин бросил на нее снисходительный взгляд, но даже не подумал смущаться. Наоборот, принялся читать Бенаюсу нотацию: «Мораль и Нежные чувства, которые мы к ней испытываем». Только он кончил, Сайта встала со стула и указала на Гринамового друга:
— Торотин — наша совесть!
Бенаюс передумал спорить, заулыбался, глядя на него:
— Яблочко?
Под вечер пришли Клиф с Кипсом.
— Нас Лезва послал, — сообщил Клиф, глянув на нее бесцветными глазами. Сайта не могла вспомнить, видела ли такие у кого-нибудь.
— Лезва?! — На Кипса будто вылили ведро воды. — Не посылал он нас никуда!
— Зато не удерживал, — легко догадалась Сайта. — Лик ему все рассказал, и он захотел, чтобы вы узнали побольше. А потом он из вас все вытянет.
Кипс повернулся к Клифу, но тот даже не пошевелился в ответ. Видимо, Тихоней его все же не зря прозвали: говорил он почти с той же охотой, с какой Кан рассказывал о своем прошлом.
— Чего делать-то теперь, а? — Кипс принялся грызть ногти. — Если Лезва знает… Но ведь сразу он не выгнал… Чего делать?
— Ладно, запоминай, — Сайта стала диктовать.
Вскоре они ушли. Сайта поняла, что больше всего Кипс боялся не наказания, а того, что его выгонят. Она мысленно сделала комплимент Лезве.
— Откуда начнем?
— Отсюда.
С Клифом они встретились на следующий день на одном из рынков, каких много в Сенате. Сайте пришлось почти всю ночь спать, потом завтракать — время могло бы пройти зря, но она все это время думала. Они пришли с Санеей вдвоем — Клиф ждал их.
— Что ты хочешь знать?
— Все! — не стала скрывать Сайта. — Но начнем… Много по городу таких… шаек?
— Несколько есть, — ответил Клиф, выбирая дорогу в толпе. Его то и дело толкали, грозно требовали, чтобы не лез под ноги. Грузный мужчина с огромным животом и удивительно маленькой головой даже схватил его за руку, но парень легко вывернулся.
— В каждом районе?
— Нет, — ответил Клиф. — Где появятся. В правительственном квартале, к примеру, вообще беспризорников нет.
— А у арены?
— Там больше всего.
— И не гоняют?
— Гоняют, но к арене все равно тянет.
Они выбрались с площади, и в тот же момент все вокруг гавкало и замяукало. На этой улице котят и щенков отдавали в хорошие руки.
— Как это вообще устроено? — спросила Сайта. Рядом с ними розовощекий толстяк с мускулистыми предплечьями и заткнутым за пояс мясницким топором доказывал старушке с наивным лицом, что лучше него о ее песике никто не позаботится. — Как образуется шайка?
— Детей на улицах всегда много. Им нужно есть, где-то жить, одеваться. Ну и всякие попадаются. Кто-то быстро пропадает, другие, вроде нашего Лезвы, наоборот, как будто созданы, чтобы жить на улице. К таким и притягиваются. Несколько лет шайка растет, пока те, на ком все держится, не повзрослеют. На этом обычно и заканчивается.
— А почему шайки просто не перерастают в банды?
— Такое происходит, но редко. — Клиф не вертел головой, не окликал то и дело проходящих мимо девушек, как это делало большинство парней его возраста, только время от времени выхватывал взглядом кого-то из толпы и не отворачивался, пока тот не пропадал из виду. — В шайке всегда больше всего малолеток. Пока возраст более или менее схожий, о мальках еще заботятся, но после это уже обуза. Старшие становятся сами по себе, остальные… расходятся.
— Ты, говоришь, выгоняют… А за что могут выгнать?
— Если не слушаешься старшего — это главное правило.
— А попасть к вам легко?
