Бывший телохранитель, изгнанный из ордена, встречает незадачливого юного мастера талисманов. И ещё несколько людей и не-людей.Возможно, невезение, поделённое на целую компанию, однажды перестанет быть невезением.
На закате Сун Юньхао начал думать, что живым из сада не выберется.
До полного наступления ночи оставалось уже недолго — это если здешней нечисти действительно нужна кромешная тьма, чтобы напасть. До прихода боли — и того меньше.
Мелкие гнилые яблоки то и дело подворачивались под сапог, хрустели, как раздавленные черепа. Ноги скользили по склизкой смеси из опавшей листвы и плодовой мякоти.
Нет же, это просто загородная усадьба, уверял себя Сун Юньхао. Правда, усадьба, в которой завелось несколько неупокоенных мертвецов. Да мало ли он видел тех мертвецов в свою бытность в ордене! Видел тварей и похуже, да и тем сносил головы с одного удара.
Ни мертвеца, ни ещё какой твари он пока здесь не обнаружил, трупов несчастного господина Лю и его домочадцев тоже, только тёмная ци липкой паутиной висела меж сучьев. И, куда ни взгляни, торчали низкорослые скрюченные деревья. Сун Юньхао помнил, что их немного, — он без труда окинул их все взглядом, как вошёл. От силы десяток — но теперь саду конца и края не было.
Резная крыша небольшого дома маячила где-то за деревьями, то проступая сквозь белёсый туман, то вновь растворяясь в нём. Казалось бы, идти недалеко — но с каждым шагом выдёргивать сапог из жижи делалось всё труднее, а дао за спиной прибавляла в весе.
Сзади зашуршало и захлюпало. Сун Юньхао ещё замедлил шаг — что было нетрудно, — теперь уже нарочно.
Тварь за спиной двигалась не по-человечески. Для здорового человека — слишком неуклюже, для раненого — чересчур резво. Поступь мертвеца — рваная, вприпрыжку.
Сун Юньхао подпустил тварь ещё чуть ближе и, выхватив клинок, в мгновенном развороте рассёк пополам.
На мертвеце были изодранные, но когда-то приличные одежды. Видно, кто-то из слуг господина Лю, может, даже управляющий. Разложение началось недавно — лицо отчасти сохранило узнаваемые черты, хотя настолько искажённые злобой, что родным лучше бы такого не видеть. Сун Юньхао встречал сошедших с ума среди тех, кто узнавал любимых.
— Покойся с миром, — сказал Сун Юньхао, вытирая клинок.
Мертвец больше не шевелился. Этот был совсем слабенький — от такого тёмная ци не будет покровом висеть надо всей усадьбой. Пусть даже всё семейство господина Лю обратилось в ходячих мертвецов, они смогли бы в худшем случае растерзать зазевавшегося прохожего, но никак не превратить сельскую усадьбу в миниатюрный ад на земле.
Сун Юньхао не было нужды их бояться — но откуда же эта злая, удушающая тоска, которая страшнее смерти?
Он часто задышал, сплюнул кровью под ноги. Опёрся было о ствол, но тут же отдёрнул руку — слишком тёмные соки текли под корой, да и сама кора на ощупь была не шершавой, а склизкой, и не только от влажного мха.
Младший господин Лю, брат погибшего купца, ничего не объяснил толком, когда нанимал Сун Юньхао, — тогда это показалось обычным неведением далёкого от мира нечисти и до полусмерти перепуганного человека. Или он нарочно недоговаривал?
Если честно, тогда Сун Юньхао было всё равно. Младший господин Лю к тому же заплатил пятнадцать лянов серебром и обещал столько же, если Сун Юньхао хотя бы просто вынесет из усадьбы тело его брата и передаст для подобающего погребения (или перед тем упокоит, если будет нужно, хотя они не обсуждали это в деталях: слишком уж трясся заказчик).
Пятнадцать лянов — тоже сумма приличная. Интересно, если Сун Юньхао умрёт здесь, кошелёк с серебром так и останется на теле? Да уж конечно: младший господин Лю больше сюда не сунется, да и деньги эти для него не так велики.
Сун Юньхао снова понял, что думает о своей смерти как о деле свершившемся, и даже не удивился. Спустя несколько мгновений он понял, что бредёт в противоположную от дома сторону, и упрямо повернул назад.
Ещё два мертвеца выпрыгнули из тумана. Тот, что посвежее, недавно был женщиной — служанкой или наложницей из самых низких, Сун Юньхао отсёк ей голову и отшвырнул кучей грязно-розового тряпья. А вот другой, глумливо скалившийся древним черепом, уже почти превратился в скелет. На вид хрупкий, того и гляди рассыплется в пыль, но с таким с одного удара не справишься.
Сун Юньхао промахнулся дважды. По крайней мере, на один раз больше, чем мог себе позволить.
Скелет двигался легко, только что не приплясывал, будто кости, когда с них слезла вся плоть, обрели долгожданную свободу.
Когти мазнули Сун Юньхао по предплечью. Они были черны и тверды, словно железо. Прежде он не видел таких. Некогда вспоминать. Он перекинул дао в левую руку и рубанул снизу вверх — этот удар пропускали почти все, и живые, и мёртвые.
Скелет распахнул челюсть — кричать твари было давно уже нечем, но в голове у Сун Юньхао истошно завыло, так, что чуть жилы на висках не полопались. Он ударил ещё раз. Отбросил ногой в сторону костлявую руку с огромными, как у медведя, чёрными когтями. Ногти у мертвецов, конечно, поострее человеческих, но таких они сами не отрастят — можно подумать, что кто-то нарочно смастерил эту тварь для убийства. Только думать некогда.
