Их обдало короткой очередью из-зи угла, Лиам вжался в стену и стал осторожно продвигаться вперед. Не дойдя до конца стены пару метров, он услышал очень тихий, но знакомый металлический звук. На секунду из-за угла показалась чья-то рука.
— Граната! — что было силы прокричал Лиам, разбежался, прыгнул за стойку, вжался в пол, убрал голову в плечи и раскрыл рот.
Пространство в нескольких метрах от него резко сжалось и вспыхнуло. По голове ударила штукатурка, в ушах появился писк. Лиам с трудом поднялся и открыл огонь вслепую, боковым зрением надеясь найти живых товарищей.
Братья не успели подойти так близко и нырнули в коридор. Они были недовольны и ругались на незнакомом языке. Стрелявших удалось зажать в тупике. Они спрятались за горой наспех перевернутых металлических шкафов. Пальба продолжалась ещё несколько минут, у Лиама вышли патроны, он переключился на пистолет и методично всадил вглубь коридора две обоймы.
Лиам терпеть не мог такие перестрелки. Механическая работа, пригибайся, вставай из укрытия и стреляй в сторону противника, может быть, он упадёт. Ничего общего с голливудскими боевиками. Во время компании во Вьетнаме армия тратила на убийство одного вражеского солдата в среднем до десяти тысяч пуль. Другое дело — искусство снайпера, когда ты один мог поменять ход сражения и твои пули достигали цели. Но работа есть работа.
Стало тихо. Похоже, и их противники были пусты. Лиам посмотрел на братьев, ожидая приказов. Йован натянул неприятную ухмылку, вытащил нож и осторожным шагом пошёл вперед. Почему он не вызвал подкрепление?
Из укрытия показался первый стрелявший. Рэднек в рваных джинсах, армейских ботинках и засаленной футболке. С ненавистью он посмотрел на Йована, освободил от одежды торс и тоже собирался драться врукопашную.
— Вот дерьмо! — Йован приостановился и застыл, его улыбка сменился сначала отвращением, а потом испугом.
Стрелявшего начало ломать и трясти в судорогах. Запястья и спина изогнулись дугой, голова упала на грудь и замерла. Он упал на четвереньки и снова выгнулся. Послышался треск костей и сухожилий. Тихий, сдавленный крик нарастал и переходил в утробный рык.
Йован уже бежал. Это следовало сделать и замешкавшемуся Лиаму, времени у него совсем не оставалось. Через пару секунд он услышал за спиной размеренное и чёткое цоканье когтей по бетону.
Звук быстро приближался. Лиам резко затормозил и бросился в боковое ответвление. Чудовище проскользило дальше по инерции и решило преследовать братьев. Сербы знали, что по прямой им не убежать и на всей скорости нырнули за стойку. Раздался грохот — зверь с размаху вошел в деревянную конструкцию и разметал её, разбросав братьев по коридору.
Йована прибило к стене. Зверь вырвался из обломков и, оскалившись, кинулся на него. Лиам рванул вперед, стискивая в руке нож. Не успеть.
Чудовище так и не добралось до Йована. На пути зверя, словно из воздуха, возник человек. Он принял прыжок твари на себя и двумя руками откинул её, словно это была комнатная собачонка. Зверь оставил в стене вмятину, потряс головой и одним прыжком снова добрался до противника.
Ладони человека сомкнулись на пасти чудовища, и на секунду они застыли, словно два борца на Олимпийских играх. Лёгким движением незнакомец развел руки вверх и вниз. Плоть затрещала и разорвалась, на пол хлынул поток крови. Зверь дернулся, сразу же затих и обмяк на пол. Человек выпустил тело, сделал несколько быстрых шагов, подошёл к Йовану и сжал его руку.
— Чш-ш-ш, — произнес он и вырвал из руки бледного как мел, Йована гранату, с которой тот всё ещё пытался совладать.
В глубине коридора послышался шум, второй противник убегал.
— Привет, я Франк, — человек заговорил так, словно был заводилой на студенческой вечеринке.
Йован уставился на него бешеными глазами и замер.
— Ты дурак. И псих, — погрозил тот пальцем сербу.
Хлипкий на вид и низкорослый спаситель был одет в чёрную блестящую рубашку, брюки и туфли, похожие на мокасины. От его затылка, шеи и запястий вглубь одежды уходили жуткие шрамы. На лиц его застыли мелкие капли брызнувшей крови.
— Я Франк, — с долей веселья повторил он и повернулся к Йовану, — вызывай охотников и чистильщиков. А то вы, ребята, уже ни петь, ни рисовать. И покажите мне жральню какую-нибудь поближе, подыхаю с голоду. Видели, как этот парень обратился? Так прикольно.
***
Ночная закусочная «Биг Мил» видела и более странные компании. Их новый знакомый запихивал в себя непостижимое количество еды, причмокивал, обсасывал пальцы и издавал звуки удовлетворения. Лиам и братья сверлили его взглядом и молчали.
— Что ты такое? — не скрывая отвращения, выдавил из себя Йован.
— Я Франк. Говорил же уже. Тебя головой приложили, что ли? — не отвлекаясь от еды, отмахнулся он.
Йована хватило ещё минуты на полторы, он кипел и давился своей злобой.
— Нет… Что ты, мать твою, такое? — заорал он.
