Врачи зачастили к нему, пожар внутри всё так же разгорался, и ВСЁ ЭТО продолжалось уже невыносимо долго. Но в один из дней яркий солнечный свет из незашторенного окна, заливавший его полумертвое тело, погас. Все краски стали серыми, все звуки стихли. Стены задрожали мелкой дрожью и обросли паутиной чего-то тёмного и бездонного. Время остановилось. Стало холодно.
«Наконец-то, Господи, спасибо, спасибо!» — возрадовался Дэван.
Но это был не его Господь. Шёпот тысяч искажённых голосов переливался и перетекал по палате.
— Где твой бог, когда он так нужен…. Мёртв. Не придёт… ты не нужен ему… он не знает о твоём существовании… и не узнает…ты лишь корм для него.
Дэван беззвучно закричал. Голос и не думал стихать, повторяя одно и то же, становясь ещё одним элементом ужасной и бесконечной пытки.
— Хватит… Зачем ты мучаешь меня? — беззвучно шептал он.
Но голос не унимался, а становился всё громче и настойчивее, давя и разрывая голову Дэвана. Пространство вокруг сжималось, чернело и собиралось поглотить его.
— Чего ты хочешь от меня?! — изо всех сил закричал Дэван.
Голос стал спокойным и напомнил Дэвану его собственный.
— Я отпущу тебя. Ты пойдешь дальше. Но часть тебя останется со мной. Я возьму твоё тело. Не только ты заперт. Открой дверь. Впусти меня. Впусти меня. Впусти меня, — бесконечно повторял голос.
— Почему я? За что мне это всё? — зарыдал Дэван.
— Нет причины. Я также заключён в темноте, как и ты. И я также познал то, что ты называешь болью и разочарованием. Впусти меня. И всё закончится. Ты пойдёшь дальше. Ты будешь спасён. Впусти меня. Впусти меня. Впусти меня.
Долгое время Дэван слушал голос, пока, наконец, из его рта не вырвалось беззвучное и бестелесное «да».
Спустя несколько секунд измученное сердце Дэвана остановилось. Его лёгкие издали последний вздох, который принёс ему долгожданную лёгкость. Освобождение. Кардиомонитор предупредительно запищал и выдал прямую линию. Темнота отступила, и Дэван обрёл покой.
Свет во всей больнице и в окружающих небоскребах померк. Сердце, которое раньше принадлежало Дэвану, истощённое и слабое, ударило снова. Тело Дэвана открыло глаза и с хрипами вдохнуло в себя воздух. С треском его скрюченные руки медленно распрямлялись и приходили в движение. Эти руки вырвали из тела Дэвана трубки и сеть опутывающих его датчиков и кабелей.
В опустевшем и безмолвном здании стали слышны неуверенные шаги босых ног и тяжёлое, нездоровое, хриплое дыхание. За пределами палаты, во всём здании и вокруг него, словно куклы, были разбросаны тела людей. В тот момент, когда душа Дэвана покинула этот мир, свет погас и в них. То, что было Дэваном, худое и отвратительное, прикрытое лишь больничной сорочкой, покинуло больницу и растворилось в городе.
***
— Код — чёрный, — отчётливо произнес оператор Центральной, телефоны и другие средства связи завибрировали и издали целых хор тревожных и коротких сигналов.
Все, кто был в этот момент в штабе Первого Отделения, застыли, бросили свои дела и вслушивались в сообщение.
— Больница Святого Петра. Многочисленные жертвы среди населения. Протокол 401. Всем свободным агентам немедленно прибыть на место инцидента. Всем Отделениям — эвакуировать и оцепить район от Викан до Либерти стрит. Сформировать оперативный штаб. Провести проверку безопасности и передать место инцидента экспертам. При обнаружении выживших — реагировать согласно протоколу взаимодействия с городскими службами при чрезвычайных ситуациях. Восстановить Вуаль…
Йован не дослушал и молча вышёл из здания, Лиаму и Кристиану ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Шестерёнки неповоротливого и огромного механизма Ордена вдруг закрутились с ужасающей скоростью. Оказывается, всё может быть очень серьезно.
День был жаркий и на удивление душный. В городе воцарились непривычные пробки. Из-за инцидента пришлось перекрыть и эвакуировать почти три квартала. Сотни пожарных, спасателей, полицейских и медиков отчаянно бросились делать свою работу. Только вот спасать было уже некого.
Йован не стал штурмовать кордоны. Спокойно отстоял часть пробки, мигнул проблесковыми маячками, выехал из потока и запарковался на пешеходной дорожке.
Они нацепили на шею значки и в молчании покинули машину. Им навстречу струился поток напуганных людей, не выпускавших из рук телефоны и разговаривающих между собой необычно — почти шёпотом. Опустевшие деловые центры, небоскрёбы и улицы смотрелись жутковато.
Внешне Лиам был спокоен, но его сердце ходило ходуном. Такой тягучей атмосферы он ещё не чувствовал. Перед больницей столкнулись несколько машин, и ещё издалека Лиам увидел тела людей. Много тел.
— Что тут случилось? — бросил Йован женщине-руководителю экспертов.
— Неизвестно, — отрезала она, не было у неё времени разговаривать.
— Засекречено? Старшие агенты на месте? — грубо одернул её Йован.
— Пока нет. Допускаем всех. Копайте ребята.
— Дерьмо, — вырвалось у Лиама.
На невысоком и широком крыльце больницы образовался затор, входы и выходы не были рассчитаны на такое количество людей. Пришлось ждать своей очереди, чтобы войти.
