— Приказ реанимировать и доставить в институт в любом виде. Этот не человек. Давай, готовь дефибриллятор! Я ввожу консерваторы.
— Может, законсервируемагентов сначала?! — снова заорала спасательница.
Лиам отшатнулся от них, отвернулся, и чуть было не упал на солдата, стоящего на коленях.
— Эй, ты в норме? — спросил его Лиам.
Парень, прикрывший их отход, и спасший ему жизнь, не ответил. В его животе зияла огромная дыра. Так и не выпустил из рук свой дробовик.
Как же тошно. Лиам пошёл прочь, стараясь не смотреть на тела. В стене показалась брешь, он вышёл сквозь неё и запнулся. На груде обломков лежала красивая молодая девушка с черными волосами. Он бы не узнал её, если бы шлем не раскололся. Её открытые голубые глаза смотрели в небо.
Лиам опустился на колени рядом. Маленькая капелька скользнула по его щеке. Это была Ями.
Резкий звук и капли воды. Открыть глаза.
Лиам мотнул головой. Какой яркий свет. Белые чистые стены, ряды коек. Госпиталь. Выжил. Датчик давил на палец, в вену закапывался раствор из капельницы. Голова раскалывается.
— Йован!
На его крик прибежали две женщины в медицинской форме.
— Вы в безопасности, — нечеловечески спокойным тоном произнесла та, что была в белом халате и смотрела сквозь него. — Вы в госпитале. Вам ничего не угрожает. Могу я Вас осмотреть?
Лиам кивнул. Доктор вела себя отрешённо, пока изучала его под ярким светом фонарика.
— Скажите, агент Йован жив? Агент Кристиан? Они братья. Видович фамилия или как-то так. Я не знаю, как пишется.
Доктор на секунду наклонилась к медсестре и что-то ей прошептала, медсестра удалилась.
— Вы получили незначительные повреждения. Сотрясение, ожог второй степени площадью десять сантиметров, ссадины и ушибы. Вы находитесь здесь уже тридцать шесть часов. Ваша капельница скоро закончится, Вы должны будете получить заключение психолога и следовать дальнейшим распоряжениям. Вы меня поняли?
— Я Вас понял. Что с агентами Йованом и Кристианом?
Доктор словно и услышала его, резко повернулась и начала уходить. Ну, кто же так делает? Глаза заволокла пелена, он вскочил и попытался выдрать капельницу. Словно тень доктор оказалась около него и положила ему твердую руку на плечо.
— Что Вы делаете, агент Гадот? Ваша капельница ещё не закончилась, — без эмоций произнесла доктор.
— Да что с Вами? Почему Вы мне ничего не отвечаете? Что с моей командой? — Лиам не любил кричать, но в этой шарашке, видимо, по-другому не понимали.
— Медсестра Миранда выясняет судьбу Вашей команды и готовит для Вас успокоительное. В Вашем деле написано, что Вы можете страдать от посттравматического расстройства, — так же безэмоционально ответила доктор.
— Да Вы, вообще, человек? — побледнел Лиам, что-то с той докторшей было не так.
— Да, агент Гадот, я человек. У меня диагностировано расстройство аутистического спектра. Если я Вас чем-то обидела или вела себя с Вами некорректно, я прошу прощения.
— Извините, — сразу заткнулся Лиам.
Медсестра уже бежала к ним, одна из её рук была заведена за спину.
— Доктор уже выдала ваш план. Я успокоился. Простите меня.
Только сейчас он заметил, что молодая невысокая медсестра была напугана его поведением и криками.
— Просто скажите, что с моей командой. Я волнуюсь.
— Агент Йован получил повреждения средней тяжести, ему была оказана необходимая помощь, но от госпитализации он отказался, — беспристрастно ответила ему врач, немного поговорив в стороне с медсестрой. — Агент Кристиан не выжил.
Лиам вернулся на кушетку и отвернулся к стене.
***
Снова влезать в броню было неприятно. Другой одежды с собой не было. Лиам не стал заморачиваться поисками. Хорошо, хоть почистили. Вещи и телефон остались в машине. От татуировки и памяти о Ями остался лишь ожог, и теперь он неприятно болел. Тошнота и слабость. Надо было что-то перекусить. Если в него что-то влезет.
Окон в помещении не было. Видимо, один из подземных этажей. Даже место для госпиталя нашлось. Пришлось изрядно погулять, пока он не наткнулся на грядку бесплатных автоматов с напитками и едой.
Еда не лезла. Нужно было на воздух. Лиам ещё поплутал и поднялся на первый уровень. В большом коридоре у самых дверей на улицу собралась толпа. На стене были закреплены листочки, на них крупным шрифтом были написаны имена. Рядом с листочками были развешаны фотографии и солдатские жетоны, внизу были расставлены свечи и возложены цветы. Стена плача.
Откуда-то из глубин здания быстрым шагом выдвигался вооруженный отряд в чёрной форме. Спешат на вызов. Один из солдат остановился около стены, дотронулся до неё рукой, постоял секунду и устремился на улицу. На стене было имя Кристиана. И висела фотография смеющейся и пьяной Ями, в тот день, когда они отмечали. Такой её и хотелось запомнить.
Снаружи светило солнце, но было прохладно. Тут ничего не напоминало о том, через что довелось пройти. Лиам уединился в маленьком и уютном зеленом дворике, расположенном между корпусов. Перевести дух, расслабится и поесть — вот задачи на сейчас.
— О, здорово! — отвлек его от еды и содовой знакомый голос.
