Серый Брат вскинул глаза: лицо его пошло морщинами одновременно вдоль и поперек, как это бывает, когда ветер дует сбоку на морские волны. Мне было отлично видно, что он вне себя то ли от злости, то ли от страха, и один черт знает, что в следующий момент выкинет. Я как бы невзначай сделала шаг вперед, встав между ним и Олей, и выставила в его сторону локоть.
Но Серый Брат уже и сам кое-как справился с собой. Натянув свою лживо-угодливую улыбочку, он снова опустив глаза.
– Бонятно, – пробормотал он наконец. – Канэчна. Гаспадин Ратибор знает лучше. Бойду спат.
После этой своей любимой фразы он и правда поспешно канул в темноту. Я же, хотя удрать мне хотелось не меньше, еще немного поболтала с Олей (больше ничего интересного она не сообщила), дала ей погладить крысу, поздравила Желтого Брата Бориса с чудом кончины его тетки и, наконец, тоже ретировалась.
Следующий сектантский день не отличался ничем особенным, кроме сильной жары. С утра под активным солнышком мы собирали колорадских жуков на картошке. Братья и сестры, проползая мимо меня на карачках, светски поинтересовались, как мне понравилась вчерашняя коллективная молитва. Я ответила уклончиво, после чего спросила, надо ли будет ходить на сборища каждый день.
– Не-ет, – успокоил меня Костик. – Только если скажут Юлия или Ратибор. В первые дни, когда начинается новый ретрит, люди приезжают, нам надо показать пример. А обычно мы молимся по вечерам там, – он махнул в сторону ближайшего овощехранилища.
– Сегодня как раз и будем, – Неля деловито высыпала в ведро с водой новую порцию колорадов и отряхнула пыльные перчатки. – Я Юлию встретила, она нам дала другие задания на молитву. Которые обычно.
– У-у-у, – наморщила нос Катя. – Ску-учно же.
Я не успела уточнить, что у них там за обычные задания, потому что Серый Брат опять потащил меня дежурить в бассейн.
Сегодня в бассейне никто не помер, но время я все равно провела сомнительно. Посетителей была куча: все новоприбывшие сектанты решили выкупаться. Я забегалась с ключами, браслетами и шваброй. Серый Брат ни на секунду не выпускал моего мобильника и постоянно канючил, требуя все новых видео. По его словам, с тех пор, как на него упало дерево, он «фисе забыль» и теперь хочет «быстра вспомнить». Возможно, его слова про потерю памяти и были правдой, но то, что он все время нервничал, дергался и запрещал мне всуе упоминать имя крысы, очень утомляло.
Кстати о Сером Брате – вчера перед сном я полазила по интернету и нашим базам, пытаясь установить его личность на основе особых примет и прозвища Сукайя. На сидельца он все-таки был не похож по повадкам – уж сколько я их навидалась, – а на нелегального мигранта очень даже смахивал, только непонятно из какой страны. Вавилонское прозвище ничего не значило, поскольку аккадский язык и так был фишкой секты. Больше всего меня беспокоила причина его миграции: может, он там, у себя, кого-то прирезал и теперь находится в международном розыске? Вот и нервничает.
Эти рассуждения ничего не дали, а совпадений с составленным мной фотороботом не было. На прозвище «Сукайя», кроме его расшифровки, поисковик выбрасывал учебник по истории древних цивилизаций. Можно было бы попробовать снять у Серого Брата во сне отпечатки пальцев, но, скорее всего, это будет пустышка. Лучше просто расспросить о нем остальных сектантов или втереться к нему в доверие, чтобы сам рассказал, чего его так беспокоит.
Оба пункта оказалось неожиданно трудно выполнить. После бассейна нас с Серым Братом разделила Юлия, послав меня мыть полы на этажах пансионата, и встретились мы только за общим ужином. Расспрашивать о Сером Брате в его присутствии было нельзя, так что я просто положила на стол шершавые от хлорки, все в заусенцах, руки и сидела, утомленно поглядывая по сторонам, пока Иштар на моем плече обкусывала кружочек огурца. Жара, слава богу, постепенно спадала, красная монетка солнца опускалась в кусты за окном столовой.
– Ой-й, ка-ак на молитву неохо-ота… – Катя отодвинула тарелку с горкой картофельной кожуры и потянулась, показав руки, дочерна загорелые до локтей и белые выше них.
– Катюшка у нас как всегда ленивчик, – засмеялась Неля.
– Эта же отводные молитвы. Эта обязательно, – строго заметил Саид, прищурив и так узкие глаза. Он тоже говорил с акцентом, но гораздо более слабым, чем Серый Брат.
– И сегодня ахиати Ира первый раз будет молиться с нами в хранилище, – пробасил Костик. – Волнуешься, сестра?
– А надо? – невольно спросила я.
– Конечно, нет, Ирочка! Ведь Мать-Вероятность любит нас всех! – ответила за Костика Катя. – И Серый Брат тебе поможет, все объяснит. А если вдруг получится войти в Сад…
– Нэ получится, – опять отрезал Саид. – Это может только мастер.
– Ну а вдруг? Мне Валя из Синих рассказывала, что у нее получилось войти на минутку, когда она задремала. Если войдешь в Сад, то сможешь сразу исполнить какое-нибудь свое желание!
– Эта нельзя, – строгий Саид завис надо мной со стопкой грязных тарелок. – Ира, на желание надо писать заявление Ратибору по форме восемь. Я патом дам.
