Особо опытные понимающие могли дать такую команду, совершенно понятную животному, просто глядя тому в глаза, не произнося слов. Понятно дело, это было особо ценным при вылазках на нечисть, когда отряду нужно было соблюдать тишину. С устными же командами было проще. Эмоциональный толчок передавался и голосом, и взглядом, и движением руки.
Что касалось разных животных, то всё упиралось в практику. Чаще всего понимающие занимались или собаками, или птицами — голубями, воронами и соколами. Причина проста — практическая польза этих представителей животного рода. Собаки сами были по своей природе настроены служить людям и всегда смотрели в глаза, голуби и вороны использовались в качестве почтовых, а соколы — для разведки.
Впрочем, и собаки тоже часто привлекались к высматриванию противников. Животное могло передавать своему хозяину, с которым у него сильная связь, некие мыслеобразы. Не знаю, как это на самом деле было, но со слов Игната выходило, что он видел будто размытую картинку того, что до этого высмотрел пес. Сложность такой работы и обуславливала то, что чаще всего понимающие занимались лишь одним видом животных.
Игнат очень сильно помогал Ормару обращаться с Клыком, прекрасно считывая благодаря своему опыту и дару всё, что творилось в маленькой собачьей голове. Сам же не подавал щенку никаких сигналов, общаясь с ним только без использования дара, чтобы не разрушить связь между мной как хозяином и питомцем.
— Эх, хороший растет пес, — вздыхал главный псарь, — жаль, что нельзя его к нашему следопытному делу пристроить. Но такая уж у тебя судьба, дружок.
Клык же, хоть и благоволил Игнату, но хозяином признавал только меня-Ормара. Однажды на тренировке, когда мы сошлись в очередной беспощадной схватке с вечным противником Эйнаром, и мне хорошенько досталось от его растущего дара резкого удара, Клык, не выдержав избиения своего патрона, набросился на мальчишку. Конечно, щенок ничего не смог бы ему сделать, и уже мне пришлось защищать питомца от Эйнара.
Но время шло, пес вырастал всё больше, а Ормар учился у него. Внимательно следил за его поведением. Порой казалось, что я знаю всё о собачьем бытии, но магистр Кнут останавливал меня.
— Ты слишком ценен, чтобы рисковать, хоть руки и чешутся взглянуть на это, — говаривал он, — нет, всё же еще подождем.
Животные, как известно, страшно бояться зомби. Чтобы приучить их к тому, чтобы спокойно переносить присутствие нечисти, в псарне в клетке всегда находилось несколько мертвяков. Можно сказать, что животные замка Золт рождались, росли и умирали рядом с зомби. При этом всё равно, чтобы подойти к нечисти ближе, требовалось много времени и дрессировки.
Ормар уже хорошо умел контролировать свое сознание в облике мертвяка. А Клыка приучали к тому, что его хозяин, приходя с превращений от мастера Олафа или магистра Кнута, пахнет зомби.
— Ой, что твориться у него в голове! — воскликнул Игнат, когда я в первый раз пришел после превращения.
Да мне и самому глазами Ормара это было прекрасно видно. Тут не надо было быть мастером понимания, чтобы не увидеть, как щенок одновременно машет хвостом, скалиться, рычит, скулит, то припадает на пузо, а то отбегает. Успокоили, и постепенно щенок привык. Клыка держали всё ближе во время моих превращений. Игнат рассказывал, как пес сначала впадал в панику, когда на месте меня появлялся мертвячный запах, а потом стал понимать, что всё нормально — хозяин скоро вернется.
Где-то через год после появления питомца решили, наконец, провести превращение прямо при Клыке, и последовала та же реакция, что когда я первый раз вернулся после обращения в зомби. Но постепенно дошло до того, что пес воспринимал Ормара как хозяина и в облике мертвяка. По совету Игната жестом особой похвалы для пса стало легкое постукивание по его голове. В облике зомби трудно, знаете ли, ласково гладить.
И вот когда зомби в первый раз постучал Клыка по голове этим привычным жестом, тот ощерился и замер от неожиданности. Но не отбежал. Игнат с Кнутом были вне себя от радости. Первый оттого, что Клык, несмотря на всю жестокую борьбу в его душе, наконец признал меня и в мертвом облике. А второй восхищался моим контролем в облике зомби.
— Скоро будем пробовать, — решил магистр Кнут, — готовься превращаться в собаку!
Надо сказать, что примерно в это время у Ормара появился и второй питомец — кот, а потом еще и ястреб. Похоже, Кнут предполагал, что мальчишка со временем сможет превращаться в кого угодно.
Но перед превращением в пса произошло еще одно значимое событие: Ормар впервые вышел за стены замка. Ему было уже тринадцать лет, и настала пора детям очутиться вне заботливых стен Золта, где они жили, хоть и в спартанских условиях, но на всем готовом. Вместе с ребятами из замка выходили несколько пятнадцатилеток, а также мастера-наставники Муха и Олаф.
