– Потому что есть такое понятие – «команда». Так вот у них – команда.
– Выводы.
– Нужно делать то, что мы умеем делать лучше всех остальных.
– Воровать партийные деньги?
– Гм… не все знают, где они лежат. Но общая посылка к партии – верная. Я имел в виду, что у нас и только у нас есть опыт политической борьбы. И мы умеем противников либо превращать в союзников, в добровольных союзников, либо – в недобровольных, но тоже союзников.
– Что вы предлагаете?
– У каждого генерального директора телеканала есть репутация. Но все они – тоже люди… Нужно найти нечто, что не вписывается в репутацию генерального директора, а потом предложить ему на выбор: сохранить ее или нет.
– Ищите.
Офис телекомпании
«Надо будет как-нибудь сесть и посчитать! – Железнов раздраженно, на пределе своих возможностей молотил тремя пальцами по клавиатуре – сочинял по внутренней почте очередной ответ на очередной запрос «продажников» о графике производства развлекательных программ на канале, в которые можно втиснуть немедийные опции спонсоров. – Посчитать – сколько писем приходит в зависимости от дня недели и времени суток!»
Железнов был абсолютно уверен, что в пятницу после обеда их количество неимоверно возрастает. «Раза в два или в три… не меньше. Просыпаются, что ли, все к концу недели?! Типа, надо же и на работе что-то сделать, а не только навредить…»
Дело в том, что во всем, что касалось работы, Железнов был очень «системным». Возможно, самым «системным» в телекомпании: разработал свою структуру классификации и хранения информации, безукоризненно ее соблюдал, никогда не позволял себе расслабиться и бросить на произвол судьбы информацию, с которой он работал. В результате – ни одного потерянного файла за все время работы в компании. Это с одной стороны. С другой – все достаточно быстро поняли: «Если хочешь что-то узнать – позвони Железнову». Поэтому теперь процентов двадцать рабочего времени, по оценкам самого Железнова, уходило на то, чтобы реагировать на просьбы коллег после сакраментальной фразы: «Саша, вы же все знаете. А вы не подскажете…»
Закончив стандартным «Если у вас будут вопросы, звоните, пишите. С уважением…», Железнов перешел в окно Inbox – «Входящие» и понял, что по состоянию «на сейчас» он всех удовлетворил, всех «обынформатил» и можно переходить к делу значительно более важному, хотя и более склочному – купанию Оберста.
Однако не срослось.
За дверью в кабинет Железнова кто-то скребся. Не с первой попытки дверь открылась, и в кабинет очень плавно внес себя Наум. Бледный. Весь в себе. С гримасой боли на лице. Очень аккуратно и осторожно Няма присел на «пьяный» стульчик у полукруглого стола и свернулся в позу роденовского «Мыслителя».
– Привет… – выдавил из себя Няма умирающим голосом.
Железнов, молча наблюдавший за появлением Наума, усмехнулся, поднялся из кресла, достал из шкафа стакан, бутылку с водой, бросил в стакан большую круглую таблетку и налил воды. Жидкость в стакане пошла крупными пузырями.
– Пей, тень отца.
– Гамлета?
– Ты знаешь других теней отцов?
– Не… Не знаком.
– А с королем датским ты, значит, знаком.
– Да… Бедный Йорик…
– Потерпи, Йорик, – Железнов тепло улыбнулся. – Через пару минут воскреснешь.
Железнов уселся в кресло и молча наблюдал за эффектом реконструкции Няминого сознания.
– А ты чего как неродной? – Наум понемногу начал приходить в себя. – И почему не спрашиваешь, где я провел вчерашний вечер?
Железнов усмехнулся:
– Судя по твоему виду – важно как (!), а не где. Мне уже на тебя настучали.
– Кто?
– Ну, Няма, ты даешь… – В определенной степени Железнов был восхищен другом – такая выдержка. – Я все, конечно, понимаю… Но не сказать «здрасьте» девушке, с которой ты провел всю ночь…
Наум, не понимая, ответил:
– Не был я там…
По лицу Наума было видно, что он мало что помнит и не очень понимает, о чем идет речь.
– Но где-то же ты был.
Наум напрягся, явно пытаясь что-то вспомнить:
– Ага… День рожденья в бухгалтерии… Случайно зашел. У-у-у… Я думал, что знаю больше тебя… А почему я ей не сказал?
– Вот и она о том же. Она не просит жениться на ней после совместной ночи. Но на «здрасьте» на следующий день после этого настаивает.
– Ишь какая. Как в деревне. «Здрасьте» всем говорить… А почему она к тебе пришла жаловаться?
– Наташа ее зовут. Из бухгалтерии. Как заходишь, в дальнем левом углу. Ну, кому-то же ей нужно было возмутиться. Не главбуху же. А я больше известен как твой друг. Вот она и пришла ко мне – в надежде, что я донесу до тебя ее гнев.
– Ну ладно, Сань. Пойду я.
– Далеко?
– В дальний левый угол. «Здрасьте» говорить. А ты чего? Когда освободишься? Обедать пойдем?
– Через полчаса. Есть тут у меня одно достаточно склочное дело…
– Тоже «здрасьте» сказать? Или «до свиданья»?
– Типа того. Оберста нужно искупать.
