– Петруха, как?
– Давай я в этом «Русском самоваре» тоже окантуюсь, только за другим столиком. На всякий случай. Посмотрю, как они себя будут вести.
Пилон потер щеку:
– Черт… Вообще, конечно, если бы ты там был, мне было б легче. Со стороны б они тебе прорисовались.
– Значит, все, я там завтра окантуюсь.
– Но ведь тебя им, сукам, наверняка обрисовали эти козлы, которые вчера к нам приходили. Если Волох и Влас тебя просекут, вонь поднимут, скажут, условие не соблюдено.
– Никакую вонь они не поднимут. Я буду не в том виде, в каком сейчас.
– А в каком?
– Вот в таком.
Молчанов снял парик и усы. Некоторое время Пилон ошарашенно разглядывал его. Покачал головой:
– Петруха, ну ты даешь… Еш-клеш, как это у тебя получается?
– Получается. Дмитрич, значит, договорились: завтра примерно в полдвенадцатого я сажусь за столик в «Русском самоваре». И шухарю за вашим сходняком. Лады?
– Петруха, лады, конечно. Что б я без тебя делал…
– Что-нибудь да делал бы. Ты как, страшных снов не боишься?
– Страшных снов? Петруха, в детстве боялся, был грех. А сейчас нет.
– Тогда посмотри. – Молчанов протянул «Нью-Йорк пост». – Узнаешь?
Вглядевшись, Пилон присвистнул:
– Еш-клеш, это ж Гоша. Да?
– Да.
– А что тут написано?
– Написано, что вчера неподалеку от нашего дома кто-то выбросил из машины жмурика со многими дырками. И что позже этот жмурик был опознан как Леонид Гойхман по кликухе Гоша.
– Ну, понт… Значит, Брик слово сдержал.
– Сдержал.
– Ну тихушник… Мне, гнида, ничего не сказал.
– А зачем ему тебе говорить? Он бугор, а бугры о таких делах не базарят.
– Верно. – Пилон отложил газету. – Черт, фильм-то кончился.
– Ничего, еще успеешь насмотреться.
– Ну что, давай спать? В Москве-то уже ночь.
– Давай. И вот что, Дмитрич: завтра утром я уйду рано, ты еще будешь спать. Нарисуюсь только в «Русском самоваре».
– Значит, ты будешь в таком виде, как сейчас?
– Да, в таком, как сейчас. Только клифт надену, для понта.
Встав в шесть утра, Молчанов заглянул в спальню Пилона. Убедившись, что тот еще спит, прошел в ванную, побрился, принял душ. Оделся, проверил, все ли на месте в сумке, и, стараясь не шуметь, вышел из квартиры.
Дойдя до конца Брайтон-Бич-авеню, сел в метро. До Рокфеллер-центра на Манхэттене поезд шел примерно час. Молчанов вышел на Америкас-авеню, поискал ближайшую кофейню.
Поиски длились недолго: пройдя сто метров, он обнаружил кафе «Старбакс-кофе», в котором съел сэндвич, запив его чашкой капучино.
Когда он снова подошел к Рокфеллер-центру, часы показывали полдевятого. Ровно в девять прямо перед ним затормозил «гранд-чероки».
Сев к Джону, сказал:
– Привет. Как дела?
– Пол, если честно, плохо.
– Что случилось?
– Стелла уехала из «Хилтона». Вчера, в семь вечера. Услышав по радиотелефону испанскую речь, я позвонил Дженни, и она сообщила, что Стелла снялась. Естественно, о том, где теперь ее искать, она Дженни не сказала.
– Черт… Интересно, она поняла, что в номере «жучки»?
– Даже если поняла, нас это не должно волновать. «Жучки» вполне могли поставить агенты ФБР.
– Верно. Кстати, о ФБР. У тебя, случайно, нет там знакомых?
– Полно. А зачем тебе?
– Мне очень бы хотелось знать подробности, как они выявили на 52-й Восточной улице Шершнева.
– Хорошо, попробую связаться с одним пареньком. Что тебе конкретно нужно?
– Мне нужны фотографии Шершнева в двух вариантах – когда он был зафиксирован на 52-й Восточной улице и после того, как он был убит во время перестрелки в кафе «Саламандра» в Майами.
– Я сделаю вот что – пошлю официальный запрос в ФБР. И они вышлют эти фото.
– Только сделай это поскорее, хорошо?
– Я сделаю это прямо сейчас. Позвоню секретарше и попрошу, чтобы она тут же отправила запрос. – Взяв телефон и набрав номер, сказал: – Энджи, привет, это я. Что делаешь? Ага… Ага… Ну, ты у нас умница. Понятно. Слушай, Энджи, отправь, пожалуйста, прямо сейчас запрос в ФБР. Содержание такое: мы просим прислать фотографии Олега Шершнева… Запиши по буквам… Олега Шершнева… Записала? Значит, фотографии, те, которые были сделаны 30 марта в Нью-Йорке во время неудавшейся операции ФБР, и посмертные, сделанные, когда 6 апреля Олег Шершнев был застрелен в кафе «Саламандра» в Майами. Ну-ка, повтори… Да, все правильно. Отправь прямо сейчас, не забудь. Все, обнимаю тебя, ты у нас просто молодчина. – Отключил связь. – Она пошлет запрос прямо сейчас. Ответ в таких случаях приходит обычно в течение одного-двух дней.
– Отлично. И еще одна просьба – сегодня в двенадцать дня в ресторане «Русский самовар» состоится важный для моего друга Пилона разговор. Ты мог бы во время этого разговора вместе со мной посидеть в «Русском самоваре» и понаблюдать за беседой?
– Конечно.
В ресторан «Русский самовар» Молчанов вошел в половине двенадцатого. Выбрав столик, сел лицом к улице.
Через пять минут в ресторане появился Джон. Прошел мимо Молчанова, огляделся и занял столик у противоположной стены.
