– Так что за задания? – Развалившись в мягком кресле и свесив свои длинные ноги через подлокотник, Медея сделала долгий глоток зеленого вина и добавила: – Ты ведь сказал, что их будет два, верно?
– Два.
Я нажал на кнопку пульта, и на столе возникла дымка гололитического экрана. Мерцающие буквы складывались в слова сообщения, полученного мной в самом начале шумихи на Трациане: «Скальпель быстро режет нетерпеливо высунутые языки. В час третий, на Кадии. Гончая запрашивает Шип. Шип должен быть остёр».
– Вот черт! – вскричал Нейл.
– Это не подделка? – спросила Медея, посмотрев на меня.
– Нет.
– Боже-Император, он же в беде, мы нужны ему… – запричитала Биквин.
– Весьма вероятно. Медея, ты должна подготовить для нас переход на Кадию. Сначала мы отправимся туда.
– А потом? – спросил Эмос.
– Потом?
– Вторая миссия…
Я окинул коллег взглядом:
– Всем нам известно, насколько серьёзная ситуация сложилась на Кадии. Но я кое в чём поклялся Гидеону. Мне надо выяснить, что стоит за случившимся на Трациане. Я должен узнать, кто это сделал, выследить его и покарать.
Знаете, даже забавно размышлять о том, как все сложилось в итоге.
Было уже поздно. Мы уселись за великолепный ужин, приготовленный Джарат. Нейл рассказывал Эмосу и Медее чрезмерно пошлые анекдоты, а я объяснял Биквин суть перестановок в рядах Дамочек и задачи предстоящих миссий.
Кажется, она пришла в возбуждение. Так же, как и я, она слишком долго держалась в стороне.
На террасе появился Киршер.
– Сэр, к вам гость.
– В такое время? И кто же это?
– Говорит, что его зовут Иншабель, сэр. Дознаватель Натан Иншабель.
Он дожидался меня в библиотеке.
– Дознаватель. Надеюсь, вам предложили прохладительные напитки?
– Не стоит беспокоиться, сэр.
– Что ж… Так чем я обязан вашему визиту?
Иншабель, которому было не более двадцати пяти, откинул со лба прядь густых светлых волос и в отчаянии поднял на меня глаза.
– Я… остался без наставника. Ведь Робан погиб…
– Да дарует ему покой Бог-Император. Мы будем помнить его.
– Сэр, вы когда-нибудь думали, что произойдёт, если вы умрёте?
Его слова сбили меня с толку. Честно говоря, я никогда об этом не задумывался.
– Нет, Иншабель.
– Это ужасно, сэр. Как старший помощник Робана, я обязан расплатиться с его прислугой, привести в порядок его имущество и документы. Я должен сделать большую уборку, систематизировать архив Робана.
– В чем я уверен, дознаватель, так это в том, что вы справитесь с этой задачей.
Он вяло улыбнулся:
– Спасибо, сэр. Я… хотел просить вас взять меня к себе. Я очень хочу стать инквизитором. Мой наставник мёртв, и я знаю, что ваш… ваш дознаватель…
– Это так. Однако я сам решаю, кого брать в свой штат. Я…
– Инквизитор Эйзенхорн, я пришёл сюда не только для того, чтобы умолять вас принять на службу студента. Как я уже говорил, на меня легла обязанность закрыть поместье Робана. Это подразумевает регистрацию и подтверждение патологоанатомического свидетельства о его смерти. Инквизитор Робан был убит погрузочным сервитором, управляемым преступником-псайкером.
– И что с того?
– Чтобы до конца оформить бумаги, я должен включить в отчёт и уведомление о смерти Эзархаддона.
– Стандартная процедура, – кивнул я.
– Это уведомление оказалось очень кратким. Труп Эзархаддона обгорел от икр до головы и практически неопознаваем. Как и в случаях самовозгорания людей, после воздействия лазерного оружия не остаётся практически ничего, кроме плоти и костей лодыжек. Только останки.
– И?
– На его лодыжках не было клейма Маллеуса.
– То есть как?..
– Я не знаю, кого инквизитор Лико сжёг на лужайке возле дома Ланж, но это был не еретик Эзархаддон.
Одна из завшивленных голов вышибалы-бицефала, охранявшего грязные двери бара для твистов[8], одарила нас пренебрежительным взглядом. В это время вторая затянулась обскурой из трубки и остекленело уставилась куда-то вдаль.
– Здесь нечего делать таким, как вы. Уходите.
Крупные вязкие капли падали на наши головы. От дождя не спасал даже прогнивший тент. У меня не было желания долго стоять на улице. Кивнув, я взглянул на своего компаньона. Тот откинул капюшон и продемонстрировал вышибале множество деформированных, мигающих глаз, пятнавших его щеку и шею. Я распахнул свой дождевик и показал узел чахлых щупалец, торчавших из дополнительного рукава под моей правой подмышкой.
Вышибала поднялся со стула и вяло покачал одной головой. Он был плечистым, широкогрудым и высоким, словно огрин, его грязную кожу сплошь покрывали татуировки.
– Кхм… – бормотал он, обходя вокруг и оценивая нас. – Ну, раз так. Вы не пахли как твисты. Ладно…
Мы спустились по тёмной лестнице в ночной клуб. Помещение было затянуто дымом обскуры. Стены содрогались от незабываемо резкой, неблагозвучной музыки, называемой «пунд». Красный свет делал заведение похожим на адское болото, словно сошедшее с чёртовых картин безумного гения Омарметтии.
