Мы скрестили клинки. Бандит действовал умело и весьма уверенно. Вероятно, он приобрёл свои навыки в многочисленных драках на улицах трущоб. Но на моей стороне… на моей стороне был я.
Я дезориентировал его ульсаром и уйн ульсаром, заставил отступить комбинацией из четырех выпадов пел ихан и уйн пел игнар, а затем выбил оружие из его пальцев стремительным тагн азаф вайл.
Затем последовал эул цаер, и мой клинок пронзил грудь нападавшего. Он бросил на меня последний удивлённый взгляд, и через секунду его мёртвое тело сползло с моей рапиры.
Бандит, которому я разбил лицо рукояткой пистолета, устремился ко мне, и, развернувшись, я разрубил его одним ударом рапиры. Картайцы считают, что боковыми ударами пользуются только лентяи, и сосредоточиваются на работе остриём.
Но какая, к черту, разница.
Нейл прикончил третьего бандита ударом в корпус, затем спокойно отвёл оба серпа женщины кинжалом и проткнул её мечом.
Он отсалютовал окровавленным клинком. Я ответил ему своей рапирой.
В конце переулка завыли сирены арбитров.
– Пора уходить, – сказал я.
– Я уже решила, что вас убили, – обрушилась на нас Биквин, когда мы влетели в номер «Сонного твиста».
– Мы немного повеселились по пути, – ответил Нейл. – Не беспокойся, Лизи, я доставил шефа в целости и сохранности.
Я улыбнулся и налил себе небольшую порцию амасека. Биквин терпеть не могла, когда её называли «Лизи». И только у Нейла хватало на это смелости.
Эмос напряжённо смотрел в окно. Почему-то тряпки, маскирующие его под твиста, хорошо сидели на его фигуре.
– Очень странно, сюда едут арбитры.
– Что?
Нейл тоже подошёл к окну:
– Эмос прав. Подъехало три машины. Офицеры заходят внутрь.
– Всем немедленно укрыться! – приказал я.
Эмос поспешил в смежный номер и ничком бросился на кровать. Нейл скрылся в ванной и с помощью кружки и громких стонов стал изображать, что его рвёт.
Елизавета в отчаянии посмотрела на меня.
– В кровать! Быстро! – приказал я. Арбитры распахнули дверь и стали водить фонарями по комнате.
– Арбитры! Есть здесь кто?
– Что происходит? – спросил я, откидывая покрывало.
– На улице была перестрелка… Свидетели говорят, что преступники скрылись здесь, – произнёс сержант арбитров, направляясь к кровати.
– Но я… не выходил всю ночь. Я и мои друзья.
– Они могут подтвердить это, твист? – спросил сержант, поднимая оружие.
– Что творится? Слишком светло! – Биквин высунулась из-под грязного покрывала. Каким-то образом ей удалось стащить с себя платье. Сверкая нижним бельём, она обняла меня. – Какого черта? Мешаете девушке словить кайф! Постыдились бы!
Сержант скользнул лучом фонаря по её полуобнажённому телу.
– Извините, что помешали, мисс.
Арбитр выключил фонарь, и стражи порядка удалились, закрыв за собой дверь. Я взглянул на Биквин:
– Хорошая импровизация.
Она спрыгнула на пол и сгребла свою одежду.
– Только без глупых мыслей, Грегор!
Если честно, глупые мысли о ней преследовали меня в течение многих лет. Она была прекрасна и невероятно сексуальна. Но кроме того, она была неприкасаемой. Находясь рядом с ней, я испытывал боль – физическую боль.
Это меня просто бесит. Я испытываю к Биквин серьёзные чувства, и мы уже давно вместе, но между нами ничего не происходит. И никогда не произойдёт.
Это одна из самых великих печалей в моей жизни.
И, я надеюсь, в её жизни тоже. По крайней мере, я так думаю во время приступов самовозвеличивания.
Лёжа в кровати и глядя, как она снова натягивает платье, я ощутил прилив страсти.
Но моим мечтам не дано было осуществиться. Нигде и никогда.
Она была неприкасаемой, а я – псайкером.
На этом пути лежали только боль и безумие.
На рассвете над городком твистов прогремела соковая гроза. Небо заволокло клубами испарений, на черепицу и ставни обрушился град тяжёлых капель липкого ливня. Слышались раскаты грома. Затем поселение окутала завеса тумана. В неподвижном мареве что-то булькало и капало, мошкара, питающаяся соком, суетливо толклась в густом воздухе, жужжали дождевые жуки.
Нейл и Эмос отправились за завтраком. У ближайшей лавки уже образовалась очередь из фабричных рабочих, собиравшихся на смену. К тому времени, как Нейл и Эмос вернулись с бумажными пакетами в руках, к нам уже присоединились Иншабель и Гусмаан, переночевавшие в общей комнате в конце коридора. Они проспали всю ночную перебранку с арбитрами и ничего не слышали.
Мне ещё только предстояло формально известить Орден о том, что Иншабель присоединился к моей команде, но он уже стал важной её частью. Я решил, что он имеет полное право включиться в эту миссию – ради памяти Робана и ввиду собственных заслуг. Он лично и бескорыстно предоставил мне сведения об Эзархаддоне. Мало кто в моей команде относился к нему соответственно его чину – пройдёт немало времени, прежде чем кому-нибудь удастся занять место дознавателя Рейвенора, – но Иншабель быстро включился в дело, покорив всех своим ярким интеллектом и здоровым остроумием. Он уже успел принести мне больше пользы, чем когда-либо удавалось Алану фон Бейгу.
