– Похоже, они сильно испуганы, что привезли с собой к этому письму ещё и кучу золота, – с улыбкой произнёс император, – кстати, сенаторы оказались весьма щедрыми, золота хватит оплатить просроченную задолженность и аванс федератам, этим вероломным и жадным варварам, которые пока не получат денег, могут спокойно подвести или того хуже предать…
– Это хорошие новости мой государь, – радостно сказал верный генерал Константина, – ветераны готовы умереть за тебя по одному твоему приказу, а вот новые рекруты и ненадежные федераты, пойдут в бой, только после звона солидов в кармане…
– Да, ты прав мой друг, сенаторы вовремя появились в Треверах, – продолжал император, – нам каждый воин, как на вес золота…
– Война…мне столько лет удавалось ее избежать, но теперь ее неотвратимость больше не вызывает сомнений! Хочу услышать твое мнение, Марцелл относительно предстоящей войны, – после короткой паузы, задумчиво произнес Константин.
– С твоего позволения великий август, – почтительно начал Марцелл, – учитывая расстановку сил, на мой взгляд необходимо действовать очень быстро и неожиданно – опередить Максенция, не позволить его армии перейти Альпы и начать наступление в Галлию. Исход войны зависит от быстроты кампании, и если нам удаться первыми начать наступление в Цизальпинскую Галлию, то тем самым, мы не позволим армиям, стоящим в Реции и Норике, известных своей склонностью к бунтам и мятежа, склониться на сторону Максенция. По имеющимся у нас сведениям, несмотря на превосходящие силы Максенция, его войска разрознены. Тяжелая кавалерия, во главе с префектом Помпейяном, на которую сильно рассчитывает Максенций, выступила из Рима и медленно движется в сторону галльской границы, в то время как вспомогательные войска из Африки и мавританская конница еще не прибыли в Италию.
– Я согласен с тобой, мой друг, – продолжал развивать мысль Марцелла Константин. – Мы не должны позволить войскам Максенция объединиться и перейти Альпы. Залог нашего успеха в быстроте действий! Наши войска готовы к выступлению и ждут приказа, – после непродолжительной паузы, произнес Константин, – приказ о выступлении будет подписан сегодня, хотя мы не получили от Максенция послания об объявлении войны…
– Ты полностью прав, август, – согласился Марцелл и продолжил, – и все-таки нам необходимо дождаться официального вызова со стороны Максенция. А тем временем, начать переброску частей в Трансальпийскую Галлию.
– Снос моих статуй, достаточный повод к войне!? Я уже распорядился, чтобы из Массилии и Лугдунума, в сторону Транспаданской Галлии начали двигаться Пятнадцатый и Шестой легионы. К ним должны присоединиться из Германии Пятый и Восьмой. Место встречи армий – правый берег реки Пад, вблизи Августы Тауринорум. Я, немного позже, с двумя легионами и галльской конницей во главе с Кроком, присоединюсь к армии. Но ты прав насчет войны, мы должны получить вызов и тем самым снять с себя ответственность за развязывание военных действий и сыграть роль освободителей отечества, до последнего момента, не желавших гражданской войны. В послании, полученном мною от августа Лициния, он полностью проявляет лояльность по отношению к нам и всячески заверяет нас о вечной дружбе и поддержке.
– Еще бы, в наше время иметь такого могущественного друга, как ты Август, мечтает каждый правитель, даже дикие варварские короли и те рады иметь союз с великим императором!
– Ну хватит, Марцелл – оборвал его Константин, хотя можно было заметить, что речь последнего была достаточно приятна ему. – Ты же знаешь, я не люблю, когда меня восхваляют!
– Это не лесть мой государь, поистине ты величайший из правителей, а доказательство сему, та безграничная любовь и преданность армии и народа, готового до конца выполнять твои указания и пойти за тобой! Я хочу заверить, мой государь, для меня, сражаться и умереть за тебя будет высшей честью и наградой!
– Благодарю тебя Марцелл, за твои слова, – воскликнул Константин, тронутый речью своего верного соратника и, подойдя к нему, император обнял его за плечи, затем продолжил:
– В тебе мой друг, я никогда не сомневался и даю тебе слово августа и императора, никогда не усомнюсь, как бы судьба не возвысила меня или наоборот не повергла, я всегда буду помнить твою верность и преданность!
– Клянусь тебе всеми богами великий август, до последнего моего вздоха я буду верою и правдой служить тебе, – почтительно поклонившись, сказал Марцелл.
– Поэтому я позвал тебя, сегодня и хочу доверить тебе очень важное дело, – понизив тон, продолжил Константин, – об этом поручении никто должен знать, даже моя жена Фауста находится в неведении, преданность которой я не ставлю под сомнение. Ты помнишь, как она повела себя, не присоединившись к заговору своего отца Максимиана, хотя в тот момент играла решающую роль…
– Да, мой государь, я помню, то непростое время, – со вздохом произнёс Марцелл. – Если бы не Фауста, все могло сложиться иначе. Она приняла самое правильное решение.
