Наш человек в теле Дмитрия Ивановича, которого после победы в Куликовской битве над монголо-татарскими войсками прозвали Донским…
Дмитрий относился к той категории людей, которые не стеснялись и не ждали, а палец, как правило, откусывали по самый локоть. Поэтому и не удивительно, что в лихие 90-е ему удалось неплохо устроиться. Но главное в другом — Дима относился к тем людям, которые стремились к обогащению не как к самоцели, а как к средству достижения своей мечты.
Вот за нее он и принялся сразу, как получилось.
С самого детства его впечатляли романы и повествования о Средних веках. Ему всегда хотелось гарцевать на коне, сверкая начищенным доспехом. Рубиться в тяжелой сечи. Ну и так далее, и тому подобное. Поэтому, довольно несложно предположить, что Дима увлекся военно-исторической реконструкцией и фехтованием. А также всем, что с этим делом было связано. Деньги-то были, как и время. Вот наш герой и не отказывал себе ни в чем, всецело уйдя в свое увлечение, вычеркнув из своей жизни такие вещи как пьянки и семья. Они ему казались совершенно тусклыми на фоне настоящего мужского увлечения — драк.
Годы шли. Энергии становилось уже не так много. И Дима, волей неволей отдрейфовал из самого активного блока контактной рубки в сторону изучения непосредственно средневековых технологий, в том числе и альтернативных, то есть, теоретически возможных для древних эпох. Он залипал на тематических форумах, общался со специалистами, ставил эксперименты, осваивал различные прикладные направления. Ему все было интересно.
Но вот, в один прекрасный момент, во время управления своим автомобилем, ему просто стало плохо. А за бортом проносился асфальт со скоростью свыше стапятидесяти километров в час и стремительно надвигался мост через реку, в который он не вписывался….
Но у Бытия были иные планы на него….
Как там говорил Воланд? Каждому по вере его? Вот и тут так оказалось.
Падению в реку он помнил отчетливо.
Короткий полет. Удар. Вспышка.
И… вместо непроглядной тьмы Вечности странная обстановка, больше напоминающая декорации для какого-то исторического кино.
Однако подумать у него не вышло — волной нахлынули воспоминания прошлого владельца тела, молодое тело выгнуло дугой, и он отключился. Часа на три. А когда он вновь очнулся, рядом сидела женщина, которую он идентифицировал как маму.
В голове сразу всплыла подсказка из воспоминаний, словно ремарка кинофильма "17 мгновений весны": "Александра Ивановна, урожденная боярыня Вельяминова, характер…." и так далее.
Дима усмехнулся.
Ведь теперь он хоть и оставался Дмитрием Ивановичем, но числился девятилетним сыном Ивана II Красного и внуком Ивана I Калиты. И, судя по воспоминаниям этого парнишки, папу "красным" звали не за красоту, а за насыщенный цвет лица, полученный от излишне рьяного причащения красненьким. Что и послужило причиной его совершенного бездействия, из-за чего честно отжатое прижимистым дедом стали растаскивать домовитые соседи.
Ну и да, на дворе ко всему прочему шел 1359 год от Рождества Христова или какой-то там год от Сотворения мира, потому как аборигены сами разобраться в этом деле не могли, имея, по меньшей мере, шесть вариантов с разбросом в 49 лет.
Но главное в другом. На горизонте отчетливо маячили Мамай, Тохтамыш, Ольгерд и прочие "добрые, ласковые и крайне дружелюбные" создания с большим количеством вооруженных "троглодитов". А "трижды знаменный" Тимур, также известный как Тамерлан? Он ведь тоже находился относительно недалеко и при определенном "везение" мог пожаловать на огонек.
"Прорвемся…" — мысленно усмехнулся, Дима и легко соскочил с постели, демонстрируя всем своим существом бодрость, свежесть и решительность. А главное — позитив. Оно и понятно. Он ведь попал в свою мечту. В свою маленькую, персональную сказку.
"Если еда дергается, значит — она свежая"
— Как ты себя чувствуешь, сынок? — Участливо поинтересовалась мама.
— Все хорошо. — После небольшой паузы произнес Дима. — Просто сон приснился странный.
— Странный? — Удивленно переспросила дородная женщина с цепким, умным взглядом. Память подсказывала очень мало сведений. Маленький Дима эту женщину почему-то боялся. До того момента, разумеется, как сознание малыша слилось с чрезвычайно наглым детиной изрядного возраста.
— С дедом своим говорил. С прадедом. И далее. Странный сон. — Импровизировал на ходу парень.
На что все промолчали, не зная, что сказать.
Дима же тем временем немного подвигался, как бы разминаясь, и с удивлением отметил, что не испытывает никаких затруднений в управление телом. Оно было словно родное. Ну, так-то оно, конечно, и было для части новой личности. Однако он ожидал худшего. И это вселяло определенную уверенность в себе. Да, Дима сейчас всего лишь парень девяти лет. Но в своей прошлой жизни он обрел массу навыков, которые сейчас, благодаря высокой управляемости тела, вполне могут сохраниться. А значит, просто так прибить его вряд ли смогут.
