Празутаг уже мчался на помощь, и Катон кинулся следом, но, прежде чем они успели что-либо предпринять, центурион споткнулся и упал на колени. Друид не упустил столь счастливой возможности и, для верности свесившись с седла, обрушил на римлянина свой меч. Тяжелый клинок прошел вроде бы по касательной, но с глухим стуком задел череп. Макрон рухнул ничком. Катон замер от ужаса – к действительности его вернул горестный рев Празутага. Оптион в ярости бросился на друида, однако у того хватило ума не пытаться противостоять двум врагам, к тому же он помнил, что должен вызвать подмогу. Черный жрец резко развернул коня и галопом, громко призывая товарищей, помчался верх по тропе в сторону крепости.
Вложив в ножны окровавленный меч, Катон упал на колени возле неподвижного тела:
– Командир!
Схватив своего боевого товарища и наставника за плечо, юноша перевернул его на спину и заморгал, увидев ужасную рану. Меч друида глубоко надрубил черепную кость и отхватил большой кусок скальпа. Безжизненное лицо Макрона было залито кровью. Катон сунул ему ладонь под тунику – сердце воина билось. Подошел Празутаг и тяжело опустился на корточки, горестно покачивая головой.
– Давай! Берем его за ноги. Несем к повозке.
Они еще пятились, неуклюже перехватывая неподвижное тело, когда из зарослей выбралась Боадика с детьми. Увидев Макрона, она замерла. Жавшаяся к ней девочка содрогнулась.
– О нет!
– Он жив! – прохрипел Катон.
Они с Празутагом бережно затолкнули раненого в фургон, а Боадика пошарив под козлами, отыскала там кожаный мех. Глянув на рану, она побледнела, потом вытащила из меха затычку и стала поливать месиво волос и крови водой.
– Дай мне твой шейный платок, – велела она Катону.
Тот быстро сдернул с шеи полоску материи и протянул ее ей. Боадика ловко приладила содранную кожу на место и крепко перевязала рану косынкой. Затем она сняла точно такую же, но уже мокрую от крови косынку с Макрона и добавила ее к повязке. Центурион в сознание не приходил, дышал прерывисто, с паузами.
– Он умирает.
– Нет! – яростно выпалила Боадика. – Нет! Ты слышишь меня? Мы должны вытащить его отсюда.
Катон повернулся к Помпонии:
– Но мы не можем уехать без тебя, госпожа.
– Оптион, – мягко сказала Помпония, – забирай своего центуриона и моих детей и сейчас же скачи прочь. Пока не вернулись друиды.
– Нет, – покачал головой Катон. – Уедем все.
Она позвенела цепью:
– Я не могу. Но забери детей, если это возможно. Меня уже не спасти. Спаси их!
Катон заставил себя взглянуть ей в глаза и увидел в них боль и мольбу.
– Надо убираться, Катон, – пробормотала стоящая рядом с ним Боадика. – Пора уносить ноги. Удравший друид приведет других. Времени у нас нет. Тут ничего не поделать.
Сердце Катона провалилось в омут черного отчаяния. Боадика права. Нет никакой возможности освободить пленницу до появления вражеских конников. Разве что отрубить ей стопу?
– Ты можешь облегчить мою участь, – прошептала Помпония, осторожно косясь на детишек. – Но сначала убери их отсюда.
Кровь Катона застыла в жилах.
– Ты ведь говоришь это не всерьез, госпожа?
– Разумеется, всерьез. Это лучше, чем сгореть заживо.
– Нет! Я не смогу!
– Пожалуйста! – прошептала она. – Умоляю тебя. Ради всего святого!
– Время идет! – шумно выдохнул Празутаг. – Надо бежать! Быстро-быстро!
Катон непроизвольно обнажил меч и приставил острие к груди Помпонии. Римлянка закрыла глаза.
Боадика отбила клинок.
– Не при детях! Сначала я уведу их!
Но было поздно. Мальчик понял, что происходит. Прежде чем взрослые успели отреагировать, он забрался в повозку, бросился к матери и изо всех своих детских силенок обхватил ее шею руками. Боадика едва сумела поймать за руку дочь Помпонии, устремившуюся за братом.
– Оставь ее! – кричал мальчик сквозь слезы, катившиеся по его грязным щечкам. – Не трогай ее! Я никому не дам обижать мою маму!
– Я не могу! – пробормотал Катон, опуская меч.
– Ты должен, – прошипела Помпония через голову сына. – Эй, кто-нибудь! Заберите Аэлия!
– Нет! – кричал ребенок, мертвой хваткой вцепившийся в мать. – Не хочу! Мамочка, дорогая, не надо! Не отдавай меня им!
Однако сквозь его вопли пробивались и другие крики. Приглушенные расстоянием, они доносились со стороны вражеских укреплений. Уцелевший друид добрался-таки до своих и поднял тревогу. Времени теперь и впрямь было в обрез.
– Нет, я не стану этого делать, – заявил твердо Катон. – Обещаю, я найду иной способ.
– Иной способ?
– Какой еще иной способ? – всхлипнула изумленно Помпония, вмиг утратив свое патрицианское самообладание. – Они собираются сжечь меня живьем.
– Не сожгут. Клянусь тебе. Жизнью клянусь! Я освобожу тебя. Даю слово.
Помпония безнадежно покачала головой:
– А теперь разреши мне забрать твоего сына.
– Нет! – закричал мальчик, увертываясь от Катона.
– Друиды! – выкрикнул Празутаг, и все услышали отдаленный топот копыт.
– Забирай девочку и скачи прочь! – велел Катон Боадике.
– Куда?
Катон торопливо представил себе местность, по которой они проезжали.
– В лес! В тот, до которого от нас мили четыре. Спрячьтесь там. Поспеши!
