Тинкоммий, словно бы прочитав его мысли, направился со своей ношей не к царю, а к Макрону и, освободившись от груза, отступил в сторону, после чего старший центурион, облегченно вздохнув, с надлежащей почтительностью передал Верике увенчанное головой вепря древко. Царь атребатов с некоторой натугой потряс им над головой, подвигнув своих подданных к еще более громким приветственным крикам. Когда ликование стихло, Тинкоммий вышел вперед и склонил голову перед своим родственником и монархом. Воцарилось выжидающее молчание. Потом царь торжественно вручил штандарт своему племяннику и, взяв Тинкоммия за плечи, любовно расцеловал его в обе щеки. Крепко зажав в обеих руках длинный шест, Тинкоммий повернулся и строевым шагом направился к своему месту впереди замерших в восхищении Вепрей.
Затем Макрон передал царю штандарт с головой волка, а Катон выкрикнул:
– Бедриак!
После мгновенного замешательства воин, стоявший позади Бедриака, легонько ткнул того в спину, и удивленный охотник, очень стараясь шагать как учили, двинулся к Верике. Получая из царских рук штандарт, он невольно обнажил неровные зубы в широкой ухмылке, а когда снова обернулся к товарищам, то импульсивно вскинул древко над головой и легко помахал им. Строй атребатов восторженно взревел, и Бедриак, чуть ли не пританцовывая, вернулся к своей когорте.
– Ты уверен, что не ошибся в выборе? – проворчал Макрон.
– Я уже говорил, что по крайней мере, получив эту штуковину, паренек будет меньше путаться под ногами. Кроме того, очень похоже, что отобрать ее у него можно теперь только с жизнью.
– Ты прав.
И тут Катон вдруг заметил заляпанного грязью атребата, проталкивавшегося сквозь свиту к царю. Добравшись до Верики, он подался вперед и, поскольку ликование еще не стихло, приник губами к царскому уху. Верика слушал внимательно, а когда доклад закончился, жестом отослал прочь лазутчика и повернулся к обоим центурионам. Его глаза блестели от возбуждения.
– Похоже, мы сможем оценить отвагу моих воинов скорей, чем нам думалось.
Макрон догадался о характере сообщения и тоже не смог скрыть волнения:
– Дуротриги?!
– Разведчик их обнаружил на юге, – кивнул Верика, – в дневном переходе от нас. Они, судя по всему, собираются напасть на следующий ваш обоз.
– Ну уж это как пить дать.
Перспектива скорого столкновения вмиг отменила всю церемонность.
– Сколько их там?
– Мой человек говорит, не более пяти сотен. Главным образом это пехота, но есть и всадники, и сколько-то колесниц.
– Прекрасно! – Макрон хлопнул в ладоши. – Просто великолепно!
– В жизни не видел более подходящего места для обустройства засады, – заявил подбоченившийся Макрон, обводя взглядом ландшафт вокруг брода. – И светлого времени еще достаточно, чтобы все подготовить.
– Я знал, что тебе тут понравится, командир, – улыбнулся Катон.
Оба римлянина и Тинкоммий стояли на вершине маленького заросшего лесом холма, чей склон ниже их полого спускался к дороге, по которой, как ожидалось, должны были подойти дуротриги. Почва понижалась и за дорогой, а возле воды земля превращалась в сплошное болото. Справа, примерно в полумиле от наблюдателей, река вплотную подходила к проселку, а потом мягко отворачивала от него, образуя там своеобразное «бутылочное горлышко», левее холма находился непосредственно брод, а на другом берегу дорога поднималась к невысокому кряжу. Последняя центурия когорты Катона как раз пересекала его и вскоре скрылась из вида. Катон отдал своим людям приказ перейти реку несколько ниже, чтобы не наследить возле брода. Когорта Макрона укрывалась сзади, в лесу, конники ее прятались за холмом, готовясь захлопнуть ловушку. Сидя на самых быстроногих конях, приведенных из царских конюшен, они нимало не сомневались, что смогут с легкостью нагнать уцелевших врагов, ежели таковые найдутся.
– Да, – усмехнулся Макрон, – деваться выродкам отсюда некуда, разве что вплавь. – Он повернулся к Катону и с ехидцей добавил: – Но уж если они поплывут, ты, так и быть, себя не срами и в воду за ними не суйся.
– У меня просто не было времени научиться плавать как следует, – покраснел Катон. – Просто не было. И ты это знаешь.
– Думаю, ты не больно стараешься отыскать это время. Да и зачем тебе оно нужно? Котов, вон, швыряют на глубину, и те ничего, выплывают. Им даже нравится. Может, мне так поступить и с тобой?
– Я сам обучусь. Когда-нибудь обучусь, Макрон, даю тебе слово.
– Ты не умеешь плавать? – удивился Тинкоммий. – Я думал, все в вашей армии обязаны это уметь.
– Все и умеют, – криво улыбнулся Катон. – А перед тобой – исключение. Кстати, редчайшее. Можешь полюбоваться. Будет потом что рассказывать детям.
– Тихо!
