— Вы? — спросил Штайнер. — Значит, вы служили в Тунисе?
— Да, под Удной, где заработал вот это, — Верекер постучал палкой по своей алюминиевой ноге. — А теперь я здесь.
Штайнер взял его руку и пожал ее:
— Приятно познакомиться с вами. Не ожидал ничего подобного.
Верекер улыбнулся своей редкой улыбкой:
— Чем могу служить?
— Разместите нас на ночь, если можно. У вас рядом с церковью есть сарай, который в таких целях уже использовался, если не ошибаюсь.
— Вы здесь на учениях?
Штайнер слегка улыбнулся:
— Да, можно сказать и так. Здесь у меня с собой лишь группа людей. Остальные разбросаны по всему Северному Норфолку. Предполагается, что завтра в назначенный час мы помчимся в условленное место, чтобы показать, как быстро можем собраться.
— Значит, вы здесь пробудете только до утра?
— Так точно. Мы постараемся не надоедать, конечно. Возможно, я дам своим парням несколько тактических заданий близ деревни или что-либо в этом роде, чтобы они не бездельничали. Как вы думаете, никто против не будет?
Фраза сработала в точности так, как предсказывал Девлин. Филипп Верекер улыбнулся:
— Район Стадли много раз использовался для всякого рода военных маневров, полковник. Мы будем счастливы оказать по возможности любую помощь.
Выйдя из церкви, Альтманн пошел по дороге к тому месту, где стоял грузовик у запертых ворот, за которыми на Лужайке Старухи находился сарай. У ворот кладбища стоял «джип», в котором сидел за рулем Клугл, за пулеметом находился Вернер Бригель.
Вернер направил свой цейссовский бинокль на стаю грачей, сидящую на березах.
— Очень интересно, — сказал он Клуглу. — Пожалуй, пойду посмотрю поближе. Пошли?
Он говорил по-немецки, будучи уверенным, что никого поблизости нет. Клугл ответил тоже по-немецки:
— Ты думаешь, можно?
— А что такого?
Вернер вышел из машины и вошел на кладбище. Клугл неохотно последовал за ним. У западного крыла церкви Лейкер Армсби копал могилу и увидел их в тот момент, когда они пробирались между могилами. Лейкер прекратил работу и вытащил из-за уха недокуренную сигарету.
— Эй, привет! — обратился к нему Вернер.
Лейкер покосился на них:
— Иностранцы? А я-то думал, вы англичане, судя по форме.
— Поляки, — сказал ему Вернер. — Вам придется извинить моего друга. Он по-английски не говорит. — Лейкер демонстративно возился с бычком, и немец, поняв намек, вытащил пачку «Плейер». — Угощайтесь.
— Не возражаю. — Глаза Лейкера заблестели.
— Возьмите еще одну.
Повторять Лейкеру не надо было. Он заложил одну сигарету за ухо, вторую закурил и спросил:
— Как тебя зовут, парень?
— Вернер. — Наступила неприятная тишина. Вернер понял свою ошибку и добавил: — Куницки.
— А, — сказал Лейкер. — Всегда думал, что Вернер немецкое имя. Я однажды в 1915 году взял во Франции пленного. Его звали Вернер, Вернер Шмидт.
— Моя мать была немка, — объяснил Вернер.
— В этом ты не виноват, — ответил Лейкер. — Мы не выбираем тех, кто нас производит на свет.
— Можно спросить вас, давно здесь обитает колония грачей? — Вернер решил переменить тему разговора.
Лейкер удивленно посмотрел на него и уставился на деревья.
— С тех пор как я был мальчишкой, это уж точно. А ты птицами интересуешься, что ли?
— Конечно, — сказал Вернер. — Самые интересные живые существа. В отличие от людей, редко дерутся друг с другом, не знают границ, их дом — весь мир.
Лейкер посмотрел на него как на сумасшедшего и засмеялся:
— Валяй дальше. Ну кого волнуют несколько занюханных старых грачей?
— Но разве они занюханные, друг мой? — спросил Вернер. — Грачи — многочисленные и широко распространенные обитатели Норфолка, это правда. Но многие из них прилетают поздней осенью и зимой аж из России.
— Да брось ты.
— Нет, правда. До войны, например, было обнаружено, что многие грачи в этом районе были окольцованы в Ленинграде.
— Ты хочешь сказать, что некоторые из этих старых грачей, которые сидят у меня над головой, прилетели оттуда? — недоумевал Лейкер.
— Абсолютно точно.
— Вот уж не подумал бы.
— Поэтому, друг мой, в будущем вы должны обращаться с ними со всем уважением, которое они заслужили, как много путешествовавшие леди и джентльмены, — сказал Вернер.
Раздался окрик:
— Куницки, Моцар.
Они обернулись и увидели Штайнера и священника, стоящих у крыльца церкви.
— Мы едем, — крикнул Штайнер. Вернер и Клугл побежали к «джипу».
Штайнер вместе с Верекером пошли по дорожке. Послышался автомобильный гудок, и на холм со стороны деревни въехал еще один «джип». Из него вышла Памела Верекер в форме женских вспомогательных авиационных сил. Вернер и Клугл с одобрением посмотрели на нее, но тут же замерли, увидев по другую сторону машины Гарри Кейна. На нем была пилотка, боевая форма и сапоги парашютиста.
Когда Штайнер и Верекер дошли до калитки, Памела подошла к ним и поцеловала брата в щеку:
— Извини, что опоздала, но Гарри хотелось посмотреть Норфолк.
— И ты повезла его по дальней дороге? — с любовью спросил Верекер.
— Но я все же доставил ее сюда, отец, — сказал Кейн.
