Звягин видел всё как в тумане, но разобрал как Отто подошёл к столу, на котором остались «люгер» и бутылка шнапса. Вебер с интересом встряхнул спиртное и понюхал. Поморщился, подошёл к камину. Несколько секунд провозился там и вскоре яркое пламя заискрило на дровах. Остатки шнапса он вылил на дерево: огонь загорелся так ярко, что Антон прикрыл глаза ладонью.
— Неужто не мог попросить меня? — спросил дипломат, присаживаясь за стол. — Я бы привёз прекрасное вино из поездки в Париж. «Каберне» или «Мерло». Французы всё пыжатся, пытаясь придать угрожающий вид. Тупицы, сами себя подставили, дав нам занять Рейнскую демилитаризованную область! Теперь Гитлера не остановить. А самое смешное расскажу. Британец лорд Лотиан выразился: «Немцы всего лишь зашли в свой огород». Амбиции фюрера скоро сделают плантациями всю Европу.
— Да все вы тут психопаты! — буркнул Антон, переворачиваясь на другой бок, чтобы не видеть Отто. — Оставь меня в покое!
— Я смотрю и оружие решил прочистить, — продолжал издеваться Вебер. — А потом и мозги прочистил себе тоже? Антон, ты ведь мужчина, нужно держать себя в руках!
Звягин промычал что-то невразумительное. Он совершенно не умел пить. Алкоголь действовал на него усыпляюще, хватало и одной чарки. Вот и сейчас, сознание выключалось автоматически, будто двигатель у автомобиля глохнул.
— Спи спокойно, дружище, — сказал Отто, горестно вздыхая, — а я посторожу.
Лилии несказанно повезло. Перед днём свадьбы Томасу пришла телеграмма от командования, прибыть на место дислокации как можно скорее. Торжества пришлось отложить, Ланге не собирался спорить с будущим начальством. Стремление выслужиться куда сильнее любви к невесте. Если это можно назвать светлым чувством, конечно.
Лилия не представляла, как бы выдержала сутки празднеств, где должна на виду у десятков друзей Томаса изображать счастливую жену. Танцевать, смеяться, целоваться с мужем. Худшая пытка на свете, словно вытягивают жилы острыми щипцами.
Так что обвенчались они за десять минут, в присутствии двух свидетелей: сослуживца Ланге, крупного мордоворота с отсутствующим взглядом и его супруги, с вытянутым лошадиным лицом. Оба с живостью поздравили молодожёнов, предварительно выпив всё шампанское. Лилия с отвращением разглядывала их, будто попала в подвал с крысами, жаждавшими её сожрать.
Возле лютеранской церкви молодожёнов ждало такси. Спустя полчаса они уже ехали в поезде, чтобы утром быть на месте. Томас заказал отдельное купе, где мог всю ночь наслаждаться любовными играми с женой.
Лилия не сопротивлялась. Она напоминала себе марионетку, которую держит на ниточках жестокий хозяин. Томас что-то надломил в душе девушки, механизм самоуважения сломался, разлетевшись на осколки. Теперь она послушно выполняла его приказы, в том числе выйти замуж в чужой церкви, забыв о своей вере.
В вагоне Томас закрылся, предоставив себе карт-бланш на первую брачную ночь. Лилии ничего не оставалось, как подыгрывать, раздеваться, стонать, когда он входил в неё. Ей действительно было больно, и не только, потому что Ланге оказался её первым мужчиной. Душу разрывало на части, стыд переполнял чашу терпения. Всё ради того, чтобы выжить…
Утром она вышла в тамбур, сходила в уборную, привела себя в порядок. Встала в коридоре, наблюдая в окно, как проплывают сельские домики, упрятанные в снегу. Солнечные лучи отбрасывали розовые блики на сугробы, рассвет казался потрясающе красивым.
— Что я здесь делаю? — прошептала Лилия, прижавшись лбом к холодному стеклу.
Спустя пару часов Томас вывел её под руку из поезда, и они стали дожидаться служебной машины. На вокзале висела звонкая тишина, людей почти не наблюдалось. Обычный немецкий посёлок. Здание вокзала небольшое, кирпичное, с часами под скатом крыши. На лавочке сидела семья с детьми, наверняка ехали в отпуск.
У Лилии похолодело в душе. Захочет ли Томас ребёнка? И если да, то, как ей с этим жить? Мало того, что спать с врагом, так ещё и стать матерью его детей!
— Ты напряжённая вся, — проговорил Томас, словно уловив мысли жены. — Расслабься, новая жизнь не должна смущать. Привыкнешь, дорогая, поверь.
— Ты что-нибудь узнал о родителях? — спросила Лилия, пытаясь зацепиться за что-то знакомое.
Томас нахмурился, глаза забегали туда-сюда, словно у нашкодившего мальчишки. Пальцы рассеянно застегнули верхнюю пуговицу шинели.
— Что? Что ты от меня скрываешь?
Лилия ощутила, как липкий страх заполняет каждую клеточку тела, а сердце замирает в груди. Нужно было спросить раньше… но с этой проклятой свадьбой!
— Я не хотел тебе говорить до нашего приезда, — ответил Ланге, у которого начинал садиться голос. — Пойми, эта информация слишком пагубно действует на нервы, а ты должна выглядеть счастливой…
— Что с ними?!
Лилия, едва ли не крича, вцепилась в ворот шинели мужа.
— Их поймали! — буркнул Томас, хватая жену за руки. — Они мертвы!
— Ты врёшь! Я не верю!
