Капитан оперся о древко «орла», с трудом перевел дыхание. Еще никогда он не был так близок к смерти.
– Этот ублюдок чуть не покончил со мной! – покачав головой, негромко проговорил Шарп. Казалось, его это удивило, словно он и представить себе не мог, что Гиббонс окажется столь опасным противником.
– Ну, сначала ему пришлось бы покончить со мной, сэр.
Слова были сказаны в шутливом тоне, но Шарп знал, что это правда, и улыбнулся. Потом отошел в сторону и поднял ружье.
– Патрик?
– Сэр?
– Еще раз спасибо.
Харпер сделал небрежный жест рукой:
– Вы уж постарайтесь, чтобы они дали нам побольше ста гиней. Не каждый день удается захватить такие трофеи.
Вещей у Гиббонса оказалось совсем немного: горсть золотых монет, часы, разбившиеся при падении, и дорогая сабля, которую пришлось оставить. Шарп наклонился над телом и засунул руку за воротник Гиббонса – там он нашел то, что искал: золотую цепочку. Большинство солдат носили на шее что-нибудь ценное, и Шарп знал, что в случае его смерти какой-нибудь вражеский солдат найдет мешочек с монетами.
Харпер поднял глаза на капитана:
– Я этой штуки не заметил.
Внутри медальона они обнаружили портрет девушки. Блондинка, как и Гиббонс, но, в отличие от него, у нее были полные губы. И хотя портрет был совсем маленьким, казалось, глаза девушки смотрят на мир удивленно и радостно. Харпер наклонился к Шарпу:
– Что там написано, сэр?
Шарп прочитал слова, выгравированные на внутренней крышке медальона:
– «Да хранит тебя Бог. С любовью, Джейн».
Харпер тихонько присвистнул:
– А она хорошенькая, сэр.
Шарп засунул медальон в сумку с патронами и бросил взгляд на мертвого Гиббонса, худое лицо которого было залито кровью. Знала ли Джейн, каким человеком был ее брат?
– Пошли, сержант.
Они зашагали по сухой траве, сквозь тлеющие остатки пожара, и вскоре заметили одинокое желтое знамя Южного Эссекского.
Первым Шарпа и Харпера увидел лейтенант Ноулз. Он что-то закричал, и уже через несколько мгновений их окружила вся рота легкой пехоты, солдаты громко и восторженно вопили. Героев повели к группе всадников, стоявших возле знамени. Рядом с сияющим Форрестом Шарп увидел Лоуфорда.
– Сэр?
Лоуфорд рассмеялся, глядя на удивленное лицо Шарпа:
– Насколько я понимаю, вам принадлежит честь командовать моей ротой легкой пехоты?
– Вашей?
Лоуфорд приподнял брови. Он был, как всегда, исключительно элегантен.
– Вы этого не одобряете, капитан Шарп?
Шарп ухмыльнулся и покачал головой:
– А сэр Генри?
Лоуфорд слегка повел плечами:
– Скажем так: сэр Генри вдруг ощутил необоримое желание вернуться к добропорядочным обитателям Паглшэма.
Шарпу ужасно захотелось рассмеяться. Он сдержал обещание, данное Ленноксу, но капитан прекрасно понимал, что истинная причина, по которой он добыл французского «орла», заключалась совсем в другом: он должен был спасать свою шкуру. И вдруг оказалось, что все это зря. Смерть Денни и многих других – только ради того, чтобы он не отправился в Вест-Индию?
Шарп поднял добытый такой дорогой ценой трофей, и позолоченный «орел» засверкал на солнце.
– У батальона не хватает одного знамени, сэр. Ничего лучшего нам с сержантом Харпером найти не удалось.
Лоуфорд посмотрел на двух великанов-стрелков, на их заострившиеся от усталости лица, покрытые грязью, пороховой гарью и кровью, на прорехи в зеленой форме, оставшиеся от скользящих штыковых ударов. А потом взял в руки «орла», не веря своим глазам, но зная, что теперь гордость британцев восстановлена, и высоко поднял вражеский штандарт над головой.
Южный Эссекский, над которым так долго смеялась вся британская армия, увидел его, и воздух огласили победные крики. Солдаты хлопали друг друга по спине, радостно подбрасывали в воздух мушкеты и вопили до тех пор, пока другие батальоны не начали подходить, чтобы выяснить, что тут происходит.
А генерал Хилл, стоявший на вершине Меделина, услышал шум и навел свою подзорную трубу на батальон, который чуть не привел британскую армию к поражению. Он увидел «орла», и челюсть у него отвисла.
– Будь я проклят! Да благословит меня Бог! Удивительное дело!.. Южный Эссекский захватил «орла»!
У себя за спиной Хилл услышал смешок и, обернувшись, увидел сэра Артура Уэлсли.
– Сэр?
– Будь и я проклят тоже, Хилл! На моей памяти вы выругались всего третий раз в жизни. – Уэлсли взял подзорную трубу из рук Хилла и посмотрел вниз, на склон холма. – Черт возьми! Вы правы! Давайте спустимся и взглянем на эту чудесную птичку!
В хрустальных бокалах искрилось багряное вино, полированная поверхность стола отражала свет двух десятков свечей в серебряных канделябрах. Тусклыми бликами мерцал лак старинных картин, на которых были изображены предки древнего испанского дворянского рода, в чьем замке в Талавере сэр Артур Уэлсли давал званый обед.
