– Нет. Не думаю. Мне подарила его одна женщина.
Охво сокрушённо вздохнул и подойдя ко мне, положил руку на моё левое плечо:
– Теперь я всё понимаю. Женщина, – сказал он и предположил: – это, наверное, память о ней?
Я хотел начать долгие объяснения о важности камня, обходя стороной тот факт, что камень магический, но понял, что лучше остановиться на варианте, предложенным Охво:
– Да, всё именно так, как ты сказал. И мне нужно обязательно вернуть этот камень. Понимаешь?
– Найдём, шеф! – уверенно ответил Охво, глядя мне в глаза. Я встал и отодвинул от себя расчувствовавшегося помощника:
– Рад твоей уверенности. Нужно понять, кто мог его взять.
Охво потёр ладонью лоб и задумчиво произнёс:
– Очень серьёзное обвинение, шеф. Давайте убедимся, что это не недоразумение. Может, он куда-то упал и закатился или вы его куда-то убрали и забыли.
Я отрицательно покачал головой:
– Камень лежал в центре стола. Он не мог упасть, и я точно помню, когда видел его в последний раз.
Помощник, прищурившись, посмотрел на меня и неуверенно поинтересовался:
– А может, по пьяному делу сунули куда-то и забыли?
Я опять покачал головой:
– Ты же видел, что я был трезв, когда уходил спать. И во сне я не хожу, если тебе интересно.
Охво кивнул:
– Тогда нужно ещё раз перетрясти всю комнату. Потому что, я уверяю вас, никто из прислуги не рискнул бы зайти к вам без спросу и тем более взять что-то. Даже если камень драгоценный и стоит больших денег, то риск не стоил бы того. Наказание будет слишком суровым.
Я пожал плечами:
– Тогда остаются гости.
Охво присел на корточки возле меня. Локти он упёр в колени, а подбородок в кулаки:
– Все были внизу, шеф. Вы первый поднялись в апартаменты.
Я щёлкнул пальцами:
– Постой. А этот четвёртый гость… Он же так и не появился. Где он был? И сейчас где?
Охво закатил глаза, видимо, вспоминая, что делал четвёртый гость. После небольшой паузы он ответил:
– Он не выходил из комнаты. Могу узнать у своих, когда вернёмся.
– Точно, порасспрашивай помощников. Только аккуратно. Не хочу это дело афишировать. А то Рита устроит такую бучу, что сами пожалеем.
– Тогда это займёт время. Дело деликатное, придётся дипломатично всех обработать.
Я усмехнулся:
– Уверен, ты справишься.
Охво сложил ладони и поклонился:
– Только по возвращению ещё разок осмотрим вашу комнату, если вы не против.
– Договорились. А теперь пошли в гости.
Охво поджал губы и поморщился.
– Ну что, ты опять собрался крыситься на человека? Я тогда тебя тут оставлю, – кинул я раздражённо и стал перекидывать снасти через забор.
– Шеф, разрешите мне не участвовать в ваших разговорах. Я просто буду находиться рядом и следить за тем, всё ли у вас в порядке.
– Да пожалуйста. Артёма предупрежу, что ты наказан и поэтому молчишь.
На этот раз Охво перебрался через забор без проблем. На другой стороне он взял тубус и сумку, и мы направились к дому на воде. Артём заметил нас сразу, как только мы вышли из-за скалы. Он сидел на веранде. В руках у него был лист бумаги и ещё пачка таких же листов лежала на столике перед ним. Артём поднял перед собой руку, показывая нам свою ладонь. Я поприветствовал его тем же образом.
– Шерпа, ты в дом пойдёшь или на берегу будешь? – спросил я, когда мы подошли к камню, с которого был перекинут мостик. Охво зачем-то огляделся по сторонам, потом мельком глянул на Артёма и негромко буркнул:
– Пойду с вами.
– Тогда убери с лица эту недовольную гримасу и не вздумай проявлять неуважение!
Охво кивнул и мы перешли на веранду.
– Доброе утро, мужики! – сказал Артём и пожал нам с помощником руки.
– Боялся, что ты ещё спишь, – произнёс я и посмотрел на заваленный исписанными от руки бумагами столик. Хозяин поймал мой взгляд и усмехнулся:
– Вот на этом столе и кроется причина моих ранних подъёмов. Рано утром я лучше всего соображаю.
– А ты что, писатель?
Артём рассмеялся и покачал головой:
– Нет. Когда-то давно в моей жизни произошли очень важные события, которые я записал на бумагу. Но, по правде сказать, записал в художественной форме. Я в то время был очень склонен к драматизму и поэтому пытался писать образно и чувственно. Перед поездкой сюда откопал эти записи в шкафу и пытаюсь сделать из них дневник.
– Ого. У нас много общего. Недавно я занимался примерно тем же. И мне кажется, у меня получилось. На писателя не потяну, пожалуй, но немного разобрался в этом деле. Если хочешь, я могу попробовать помочь. Скажу по опыту, что сторонний взгляд быстрее находит пробелы. Когда пишешь из памяти, иногда забываешь сказать о некоторых важных деталях, потому что они кажутся тебе настолько очевидными, что нет смысла о них упоминать.
Лицо Артёма посерьёзнело и подойдя к столу, он стал укладывать бумаги в чёрную папку. Затем он посмотрел на меня и строго произнёс:
– Я не хочу показывать это кому-либо. Это моя ноша и я сам буду с ней разбираться.
