Дар подумал, что если день такой удачный, то не следует отказываться от того, что предлагают, и они с Захаром подошли к Мациусу и сообщили, что Дар возьмет патронаж над подопечными Захара. Масик, как всегда, манерно покривлялся, но в конце концов согласился, переоформил патронаж с одного медбрата на другого. Так Дар получил в один день кучу подарков: и работу, и подработку, и место в общежитии, и твердые гарантии, что все будет хорошо. А еще чудную чашку! Когда торт доели, Дар выкинул одноразовую посуду и протер стол и пол в сестринской, а потом подхватил шарики и поехал на кладбище рассказать родителям, как у него все прекрасно складывается!
Жизнь и вправду наладилась! Общежитие оказалось чистым, аккуратным домиком неподалеку от межуровневого лифта, и чтобы добираться до работы, даже не надо было пользоваться общественным транспортом. Пешком от дома до лифта было пять минут и пять минут от лифта до больницы. Просто замечательно! Вещей у Дара было немного, и он сам перевез пару сумок и коробку с посудой и альбомами. Ему досталась чистая маломерная квартира с крошечным санузлом и маленькой кухонькой, но Дар был просто счастлив. После суеты общежития медучилища, когда все двери были нараспашку и все продукты и вещи считались условно общими, зайти в квартиру и иметь возможность закрыть за собой дверь и, наконец, остаться в одиночестве, было восхитительно. Как будто оказался в своей комнате в родительском доме.
С работой тоже все сложилось великолепно. Захар и правда почти сразу ушел в отпуск, предупредив, что потом он уйдет в декрет и ближайшие пару лет точно здесь не появится. Как понял Дар, его взяли как раз на замену Захару, и если вначале ему было непонятно, почему взяли именно его, человека без опыта и рекомендаций, то со временем он понял, что его взяли, чтобы почтить память отца. В больнице до сих пор работали его друзья, те самые, кто помнил Дара, как Ольдара – единственного сына профессора Маши.
Он сам старательно держал язык за зубами, чтобы не называть врачей в больнице так, как привык с детства. Дядя Тори, дядя Гарди стали профессорами и доцентами Троиусом и Гардиером. И все остальные доктора и отцовские ученики, которые часто приходили в гости проконсультироваться по поводу работы и улыбались милому ребенку, теперь стали его непосредственными начальниками, строгими, но справедливыми.
С подработкой тоже все вышло неплохо. Четверо старичков и правда были милыми. Дар старался навещать каждого как можно чаще, и дело было не только в деньгах, а, скорее, в самих людях. Они были доверчивыми, как дети, и с улыбками встречали его, как родные дедушки. Дар помогал им с уборкой и с покупкой медикаментов, старался в хорошую погоду выводить их в парк. Для того, чтобы проводить с ними больше времени, он познакомил их между собой и устраивал совместные прогулки. Им и самим было интересно разговаривать с ровесниками, и общих тем для разговоров у них было намного больше. Поэтому он старался навещать их в течение недели, а вот в свой выходной обязательно собирать их вместе и прогуливать неспешно в парке. А если погода была не очень подходящая, то он устраивал им прогулки в закрытых помещениях. И всегда на эти прогулки брал с собой коляску, чтобы они могли по очереди отдыхать в пути.
Старички от такого общения просто расцвели на глазах и, как дети, с нетерпением дожидались очередного выходного дня у Дара. А потом, приодевшись и вздернув носы, они неспешно дефилировали по городу. Дар с улыбкой смотрел, как они радуются прогулке и свежему воздуху, но при этом ненавязчиво проверял им пульс, и в его рюкзачке всегда были вода и медикаменты скорой помощи.
А вот с пятым подопечным отношения как-то не складывались. Когда он пришел к нему в первый раз и провел чип-ключом, то замер в растерянности, входить внутрь или не стоит? С одной стороны, Захар предупредил, что человек злой, но с другой стороны, стоило посмотреть своими глазами и вынести собственное суждение. Может, Захар был необъективен? И пока Дар стоял, комплексуя и переживая, дверь распахнулась и в нос вначале ударила вонь, а потом на омегу налетел альфа, которого Дар сперва принял за карлика. И только через минуту Дар понял, что альфа передвигается на коленях и размахивает обрубками рук.
Зрелище было не просто страшное, а отвратительное. Злобное существо, выкрикивающее ругательства, в засаленной майке и настолько грязных штанах, что было даже непонятно, какого они были изначального цвета. То, откуда изрыгались ругательства, назвать лицом не поворачивался язык, это была злобная морда, и она была опухшая, с заплывшим от гематомы глазом и взъерошенными сосульками волос. И все это вывалилось вонючей кучей в коридор и набросилось на Дара с пинками и воплями.