Крейзи даже растерялся после такого заявления и позволил вычистить себе зубы. Дар предложил добавить в раствор капельницы легкого снотворного, но альфа отказался и в ответ не дал спать своему такому старательному медбрату. Вся ночь прошла в очередных капризах и придирках, но омега не сорвался и смотрел все так же спокойно и внимательно. Брендон даже усомнился в его вменяемости и, сдавшись, уснул первым, когда небо в не закрытом шторами окне стало светлеть.
Проснулся Крейзи от тихой музыки и щелканья клавиатуры компьютера. Спокойный и внимательный медбрат писал отчет о прошедшем дне и получал очередные инструкции от лечащего врача. Возле кровати стояла прозрачная пиала с какой-то кашицей, от которой пахло ванилью. Омега, едва заметив, что пациент открыл глаза, сразу подошел и пожелал доброго утра. Крейзи воспринял это как изысканное оскорбление, и опять вывалил на него свой гнев и раздражение. Медбрат внимательно выслушал пожелание, куда ему надо отправиться со своим характером и заботой, а потом занялся утренними процедурами, которые включали в себя санобработку и зарядку с тонизирующим массажем.
Дар, не обращая внимания на то, что именно шипел альфа, осторожно сгибал и разгибал ослабшие конечности, разминал мышцы, массировал пальцы и закончил все круговым массажем живота. Крейзи к этому моменту заметил, что капельница уже отключена от катетера и понял, что сегодня его собираются кормить с ложки. Он уже проходил подобное с другими медбратьями и попросту замолчал, чтобы ему не засунули ложку в рот, как вчера зубную щетку.
- У нас есть два варианта кормления, - медбрат смотрел, как воспитатель детского сада на расшалившегося ребенка, - или вы будете есть, как взрослый человек, с помощью ложки, или я буду кормить вас, как суицидника, при помощи зонда непосредственно в желудок.
Альфа в ответ ощерился сцепленными зубами, как волк, готовясь к битве. Медбрат отложил пиалу и ложку и показал гибкую трубку с хитро загнутым пластиковым крючком.
- Катетер для питания можно ввести и через ноздрю, моей квалификации хватит для этого, - Дар показал крючок, - я жду вашего решения…
Он отчаянно блефовал, крючок был снят утром с системы охлаждения холодильника. Дар надеялся, что альфа не в курсе нюансов принудительного кормления и сдастся первым. Кормить принудительно он смог бы только по решению суда или письменному согласию опекунов больного. Откажись альфа сейчас от специальной смеси, которую следовало есть для начала работы кишечника, ему пришлось бы опять подключить его к аппарату внутривенного питания. Но Крейзи внимательно просканировал спокойное лицо омеги и разжал зубы, признавая, если и не поражение, то хотя бы согласие на перемирие.
Он ждал триумфа на лице медбрата, но тот тихо вздохнул, как будто горел желанием запихать ему в ноздрю неприятного вида пластмассовую штуку. Это тихое недовольство омеги доставило альфе чувство, что именно он держит все под контролем, и после пастообразного питания потребовал кофе без сахара. Медбрат покорно кивнул головой, но, как видно в отместку, принес жидкое подобие настоящего кофе.
Но неожиданно вкус, казалось бы, забытого напитка вызвал в альфе целую волну воспоминаний. Он даже не стал ругаться, отстаивая незримые границы, и молча все выпил. Опомнился он, только когда медбрат вышел на кухню, унося посуду, но, в конце концов, обычное питание давало прекрасное поле для следующих боев.
***
На третий день с появления новенького, Брендон впервые проснулся первым и увидел омегу, который спал, сидя на табурете и положив голову на изножье его кровати. Он вдруг впервые понял, что этот невозмутимый медбрат на самом деле живой человек, а не механическая кукла для битья. И, более того, разглядывая почти детские черты лица, почти раскаялся в своем поведении. Но раскаяние и чувство вины были для него почти противоестественными, и поэтому он стал выстраивать следующую стратегию поведения, которая заставит и этого медбрата сбежать, поджав хвост.
Брендон рассматривал спящего омегу и понимал, что за три дня так и не нашел бреши в его обороне. Была в нем стойкость духа сродни траве. Сколько ни топчи, ни закатывай в асфальт, она все равно просочится в щели, выпрямится и будет тянуться к свету. Такая тихая оборона словно мягкие стены в палате для буйнопомешанных, сколько ни бейся и ни кричи, все равно останешься там же, где и прежде. В нем хотя бы не было равнодушия, но и капризы не доставали его, стекая, как вода с камня. И для следующего раунда стоило разузнать о нем несколько больше.