- Нет, - профессор спокойно смотрел на аудиторию, - это закрытое учебное заведение для потомственной аристократии. Туда не попадешь, если твой род не насчитывает, как минимум, пять поколений партикулярного дворянства. Название Лига Лилий происходит как сокращенный вариант, написанный на гербе учебного заведения: «Негоже лилиям прясть» и девиз у них подходящий: «Вижу цель – не вижу препятствий!»
- Лилия на языке цветов, вроде, значит невинный, девственный? - не унимался кто-то из первого ряда. В аудитории все стали оглядываться на Брендона и зловредно хихикать.
А Дар вдруг вспомнил этот перстень. Его Брендон надел, как только начал самостоятельно двигать руками. Там на большом зеленом кабошоне изнутри была вырезана лилия, но не как цветок с картинки, а как геральдическое украшение. Он им очень гордился и никогда не снимал. Вот и сейчас показал его профессору, доказывая свои слова об образовании.
- Нет, - профессор остановил смешки, - выражение «Негоже лилиям прясть» является не дословной цитатой из Евангелия. Насколько я помню, из Евангелия от Матфея: «И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут…»
- Скорее, в Евангелии от Луки, - Брендон поднял руку, опять привлекая внимание, - «Посмотрите на лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них». **
- Вот тут не берусь спорить, - легко согласился профессор, - а что касается вашего заявления о научности и околонаучности данного языка, то вы бы знали ответ, если бы были с нами с самого начала. И на этот вопрос я позволю ответить своим студентам. Кто знает ответ? Мы это проходили на первом занятии…
В аудитории сразу несколько человек подняли руки. Профессор осмотрел всех желающих и заметил тех, кто старательно отводил глаза, сделав пометку себе на будущее спросить об этом на предстоящем экзамене, а потом кивнул головой.
- Маши, вы там ближе всего сидите к умнику. Ответьте ему, сделайте милость.
- Научная латынь совсем не то же самое, что настоящий латинский язык, - начал Дар, упорно обращаясь к профессору, - на котором разговаривали и писали в Древнем Риме и который сейчас изучают в некоторых гимназиях и вузах. Более того, научная латынь вообще не является каким-либо языком, так как на ней нельзя составлять предложения, писать письма и разговаривать. Тем не менее, биологи пока не собираются от неё отказываться и даже время от времени придумывают новые слова. Обычно они составлены из двух корней, чаще всего — из греческих, реже — из одного греческого и одного латинского и очень редко — из двух латинских. Мы изучаем этот язык для того, чтобы могли объясниться со своими коллегами, читать специальную литературу, а в случае научного открытия сумели правильно записать его.
- Научное открытие? - Брендон усмехнулся, - например, какое?
- Предположим, откроем новую кость в человеке, - пожал плечами Дар, и на голубом глазу продолжил, - надо же будет ее правильно назвать — «Digitus а tergo» (Палец в жопе).
Все в аудитории рассмеялись и стали предлагать свои варианты, пока преподаватель не остановил расшалившуюся молодежь и не продолжил лекцию с прерванного места. Все опять схватились кто за конспекты, кто за планшеты, а Брендон сидел с приоткрытым ртом. Он как-то совсем растерялся, услышав ругательство из уст всегда милого и внимательного омеги. Ну, не вязался образ привычного Дара с подобным выражением. Нет, он сам знал и похлеще, они, будучи студентами, в свое время как только не изгалялись друг перед другом. Но услышать такое из уст омеги было достаточно шокирующим открытием.
Брендон остаток лекции просидел, уставившись на Дара. Оказывается, он ничего так и не узнал об омеге, хотя прожил с ним год и прочел потом подробное личное дело. Он раньше не воспринимал Дара, как самостоятельную личность. Он как-то привык к более рафинированным омегам в своем окружении. Омега, услышав подобное, должен был обязательно покраснеть и мило потупиться. Так, чтобы сразу захотелось попросить прощения за то, что оскорбил его нежную душу непотребным словом. Но Дар был не такой.
Он не стеснялся и не пасовал. Он одинаково спокойно мыл и полы, и голого альфу. Не фыркал и не фукал, когда приходилось тяжело. Не раздражался, когда он (Брендон) срывал на нем свое плохое настроение, при этом иронично улыбался, как будто понимал больше, чем сам альфа, и никогда не поучал. Не опекал, как наседка, но и не прогибался, подстраиваясь под чужое настроение. Он с самого начала вел себя примерно как тогда со старостой в столовой – на равных. И это сбивало с привычных настроек.